Машина бьющая молниями охраняла поля от подземных людей в Царицынском уезде. 1877 год.
Санкт-Петербург, 1887 год. В пыльных кабинетах Императорского Русского географического общества царила обычная осенняя скука. Но для молодого фольклориста, Ивана Петровича Смирнова, эта скука была лишь преддверием чего-то необыкновенного. Вооружившись блокнотом, карандашом и неуемным энтузиазмом, он отправился в глухие уголки Царицынского уезда, в поисках забытых сказаний и песен. Его путь лежал к берегам великой Волги, где, по слухам, таились деревни, сохранившие древние предания. После долгих дней тряски в тарантасе, Иван Петрович наконец добрался до места, которое казалось вырванным из времени. Деревушка, затерянная среди бескрайних полей, встретила его настороженными взглядами. Избы, словно прижавшись друг к другу, смотрели на чужака с опаской. "Добрый день, люди добрые!" – бодро окликнул Иван Петрович, спешившись. "Я, Иван Петрович Смирнов, собиратель народных сказаний. Прибыл к вам с миром, чтобы послушать ваши истории." Сначала жители лишь переглядывались, не спеша отвечать. Но когда староста, седобородый старик с проницательными глазами, узнал о цели визита, на его лице появилась улыбка. "Ах, ты ж, батюшка! Собиратель, говоришь? Ну, тогда тебе к нам, к нам! Таких историй ты нигде не слыхивал!" – воскликнул он, и тут же к ним стали подтягиваться другие жители, оживленно переговариваясь. Вскоре Иван Петрович оказался в самой гуще деревенской жизни, сидя у теплой печи в избе старосты. И тут началось. Истории лились одна поразительней другой, словно из рога изобилия. Но одна из них заставила Ивана Петровича забыть о чае и пряниках, а его перо затрепетать над страницами блокнота. "Вишь ли, барин," – начал староста, понизив голос, – "живем мы тут, на земле нашей, а под нами – другая жизнь. Подземные жители, они их зовут. Нечисть, одним словом." Иван Петрович приподнял бровь. Он слышал о леших и домовых, но "подземные жители" звучало интригующе. "Выходят они к нам, барин, несколько раз в месяц. Как луна на ущерб пойдет, так и они. Идут на поля наши, да стаскивают все, что растет: хлеб, овощи, фрукты. У них там, под землей, одни грибы да корни. Вот и тянутся к нам за витаминами, за силой земной." "Но как же вы их ловите? Или отгоняете?" – спросил Иван Петрович, уже предвкушая захватывающее повествование. "Уследить за ними сложно, барин. Шустрые они, как черти. Но наш Петр, головастый мужик, он такое придумал!" – староста указал на крепкого мужчину, сидевшего в углу и с гордостью поглаживавшего бороду. "Петр, расскажи барину про свою башню!" – подтолкнул его староста. Петр, немного смущаясь, начал свой рассказ. "Ну, значит, построил я башню. Высокую, чтоб далеко видно было. А на ней – устройство такое хитрое. Провода от него к зернохранилищу, к амбару нашему. Как только с башни замечу движение на поле, кричу мужикам. Те бегут к амбару, колеса крутят. А зерно там, оно как бы перемащивается, трется. И из устройства на башне – бац! – молния в неприятеля."
Санкт-Петербург, 1887 год. В пыльных кабинетах Императорского Русского географического общества царила обычная осенняя скука. Но для молодого фольклориста, Ивана Петровича Смирнова, эта скука была лишь преддверием чего-то необыкновенного. Вооружившись блокнотом, карандашом и неуемным энтузиазмом, он отправился в глухие уголки Царицынского уезда, в поисках забытых сказаний и песен. Его путь лежал к берегам великой Волги, где, по слухам, таились деревни, сохранившие древние предания. После долгих дней тряски в тарантасе, Иван Петрович наконец добрался до места, которое казалось вырванным из времени. Деревушка, затерянная среди бескрайних полей, встретила его настороженными взглядами. Избы, словно прижавшись друг к другу, смотрели на чужака с опаской. "Добрый день, люди добрые!" – бодро окликнул Иван Петрович, спешившись. "Я, Иван Петрович Смирнов, собиратель народных сказаний. Прибыл к вам с миром, чтобы послушать ваши истории." Сначала жители лишь переглядывались, не спеша отвечать. Но когда староста, седобородый старик с проницательными глазами, узнал о цели визита, на его лице появилась улыбка. "Ах, ты ж, батюшка! Собиратель, говоришь? Ну, тогда тебе к нам, к нам! Таких историй ты нигде не слыхивал!" – воскликнул он, и тут же к ним стали подтягиваться другие жители, оживленно переговариваясь. Вскоре Иван Петрович оказался в самой гуще деревенской жизни, сидя у теплой печи в избе старосты. И тут началось. Истории лились одна поразительней другой, словно из рога изобилия. Но одна из них заставила Ивана Петровича забыть о чае и пряниках, а его перо затрепетать над страницами блокнота. "Вишь ли, барин," – начал староста, понизив голос, – "живем мы тут, на земле нашей, а под нами – другая жизнь. Подземные жители, они их зовут. Нечисть, одним словом." Иван Петрович приподнял бровь. Он слышал о леших и домовых, но "подземные жители" звучало интригующе. "Выходят они к нам, барин, несколько раз в месяц. Как луна на ущерб пойдет, так и они. Идут на поля наши, да стаскивают все, что растет: хлеб, овощи, фрукты. У них там, под землей, одни грибы да корни. Вот и тянутся к нам за витаминами, за силой земной." "Но как же вы их ловите? Или отгоняете?" – спросил Иван Петрович, уже предвкушая захватывающее повествование. "Уследить за ними сложно, барин. Шустрые они, как черти. Но наш Петр, головастый мужик, он такое придумал!" – староста указал на крепкого мужчину, сидевшего в углу и с гордостью поглаживавшего бороду. "Петр, расскажи барину про свою башню!" – подтолкнул его староста. Петр, немного смущаясь, начал свой рассказ. "Ну, значит, построил я башню. Высокую, чтоб далеко видно было. А на ней – устройство такое хитрое. Провода от него к зернохранилищу, к амбару нашему. Как только с башни замечу движение на поле, кричу мужикам. Те бегут к амбару, колеса крутят. А зерно там, оно как бы перемащивается, трется. И из устройства на башне – бац! – молния в неприятеля."