Едва разомкнув золотистые веки,
Апрель прикоснулся к озябшим садам.
Вчерашние льды, отступившие к рекам,
Сдают этот мир молодым голосам.
В немом сухостое, в глухом безголосье,
Где воздух насквозь пропитался водой,
Раскрылся бутон — как случайная гостья,
Над влажной и черной еще бороздой.
Начерно брошен — небрежно и смело —
Мазок, не застывший в рассветном огне.
Так роза, доверившись почве всецело,
Таит свою нежность в немой глубине.
Еще не созрело июльское лето,
И воздух колюч, и прозрачен, и чист,
Но в хрупком фарфоре под тяжестью света
Уже разжимается солнечный лист.
Она одинока. Горда. Безучастна.
Меж инеем белым и талой землей…
В своем ледяном и божественном платье
Застигнута ранней, прозрачной зарей.
Ольга Фурс
Апрель вскипел. Очнувшись от оков,
Сады пролились облаком сирени.
И мир застыл — от кончиков листков
До замерших на площади строений.
Прибило солнце к рыжим скатам крыш —
Гвоздями света, намертво и прочно.
А ты в лиловом мареве стоишь,
Счастливая — доверчиво и точно.
Здесь каждый куст — как выдох глубины,
Как тысячи летящих пятикрылий.
Мы этой вспышкой так ослеплены,
Что всё, что было «до», совсем забыли.
Не бойся этой душной красоты,
Вдыхай её — бездумно, жадно, рано.
Пока цветут безумные кусты,
На сердце заживают все изъяны.
Лишь этот запах, выбитый из пор,
Лишь эта пена над сырой землёю…
И солнца гвоздь. И тихий приговор:
Быть окрылённой раннею весною.
О.Фурс