В преддверие зимы, что сыпет вниз
На землю своих рук сухую кожу,
Где грустью вновь я душу обезвожу,
Пока мы до весны не добрались
Сквозь грёзы, ведь они отныне явь,
Сквозь жажду обрести спасенье в буре,
И коли солнце в осени халтурит,
То что-то неизбывное восславь:
Мечту, что не присуща ноябрю,
Но в глупости своей - почти святую,
И я тебе, свет яркий, салютую!
И я тебя за всё благодарю!
Зарёю свои губы подведи,
Каким-то слишком чистым тонким цветом,
Твоим глазам, в мечтаниях воспетым,
Я снова попадаюсь на пути,
Вновь ими, как и прежде, освящён,
Вновь ими, как и прежде, восхищаясь,
Что светят звёздам трепетным на зависть,
Но мною неразгаданным ещё,
Я снова, не закончивший блуждать
Среди людского глупого смятенья,
Ловлю моё земное утешенье:
Тебя - мою земную благодать.
Снова снега перемолются в грязь
Между поношенных зданий,
Это тоска нам совсем не далась
В час слишком тихий и ранний.
Город, молю, звёзды горстью подкинь,
Чтоб не осталось ни цента,
И чтоб рассветная мирная синь
Вновь дожидалась момента
Вдоволь наестся и выкинуть вон
Слишком солёное блюдо
Ветру - скитальцу всех стран и сторон,
Что убегает отсюда!
Ты уснёшь, а я поставлю чай,
И луна, чей отблеск позолочен,
Наставлять меня начнёт средь ночи:
"Звёзды с её обликом сличай,
Ведь она - непознанная тишь,
Чадо слишком искренней надежды,
Ты при ней так мало говоришь,
Ты при ней всегда смыкаешь вежды,
В мире, где сердцами правит грусть,
В мире, где любовь ещё святая..."
И я с лунной речью соглашусь,
Сон твой тихий молча наблюдая!
Запотели окна в ночи февраля,
Исцарапан день снегом,
Прочитаю снова вечер по полям,
Но молю, к моим векам
Трепетной ладонью, Небо, прикоснись,
Я сегодня сбит с толку,
Так чего ж Ты медлишь, Пресвятая Высь
И молчишь подолгу!
Я пешком сквозь город к свету подойду,
Он теперь почти всюду,
И с уставшей верой, плюнув в темноту,
Вновь искать ответ буду!
Ты где-то несла в этих улицах свет,
А я пробирался в тьме вязкой,
Но облик твой был мной когда-то воспет,
Но облик твой был яркой сказкой,
Где вечно добро поднимаешь с земли
Упавших от тягостной ноши,
И я каждый раз восклицаю: «Замри,
Мой ангел донельзя хороший!»
И еле собой мир больной леденя,
Ручьём станет зимняя глыба.
Спасибо за то, что спасаешь меня!
Мой ангел чудесный, спасибо!
Мы сюда как будто бы незваны,
Будто бы без страха и опеки,
Жаждя вновь изведать неба манны,
Доживаем в этом глупом веке
Где мечты - почти кинопоказы,
На которых, искренне зевая,
Бьют о землю образ хрупкой вазы,
Раз ведёт по улицам кривая
К ставням навсегда закрытой лавки,
Чтоб среди лежащего вкруг хлада
Снова для интриги и затравки
Ночь была в кошмарах виновата!
Рвутся недобитые метели,
И окрест слышна от них хула,
Мы так долго в трепете сидели,
Отложив на миг свои дела,
Что лазурь подобием эмали
Начинает свой неспешный ход,
Если вы средь снега задремали,
Значит вас им вдоволь заметёт.
И зима на краешке кровати,
В тишине пустых библиотек
Скажет что-то глупое некстати
И закончит свой морозный век!
Вызывай такси, покинь подъезд,
Ночь сегодня слишком охладела
И снега на ужин поздний ест,
Словно пыль раскрошенного мела,
Вывески,горящие чуть-чуть,
Тьму пугают, будто волчью стаю,
Но от тьмы не сложно улизнуть,
Не впервой, поверь, я точно знаю
Как плестись по склону опустив
Голову на грудь и сгорбив спину,
Если вечер снова будет лжив,
И я вновь его наружу выну!
Я скажу в правдивой простоте:
Без тебя я шёл наощупь слепо,
И горели звёзды, но не те,
И совсем не то сияло небо,
Много пыли, много пустоты,
Средь которой думалось, что спячу,
Но однажды в тьме явилась ты,
Бросив взгляд страдальцу на удачу,
И увидев блеск, остался жив,
И отринул холод с вечной тризной,
Раз меня спасла ты, осветив
Милостью какой-то бескорыстной!
Ночь вновь упрётся в оконные рамы,
И свет погасит высотка,
Как в довершенье обыденной драмы,
Мир моих грёз нынче соткан,
Так начинайте субботние склоки
Без всяких глупых уступок,
И, поперхнувшись в возвышенном слоге,
Полни зарёй неба кубок,
Что опустел в этих стенах квартала,
Что выпит залпом на крыше,
Коли беспечности больше не стало,
Коль я досель не услышан!
Звёзды смывают следы макияжа,
Зная как утро любимо,
И говорят: «Мы навряд ли расскажем,
Только прошествуем мимо
Окон дешёвого стеклопакета,
Мимо заполненных полок...»
Солнце скрывает лучи свои где-то,
Ведь его взор слишком колок
Темени, что вновь застыло так хрупко,
Взгляд разливая свой хмурый,
И вдаль капитанская рубка
В волнах со вкусом микстуры!
Ну что, февраль, ты этой стужей схаван,
В своей борьбе за место в свете дня,
И снег, что вновь упал на землю будто саван,
Лежит для всех - для вас и для меня...
Я сбился с рельс во тьме, я в ней забыл светила,
И жалость лью вокруг, как слишком ценный яд,
Ты жадно мне, весна, о выси говорила,
Но нынче много лжи о выси говорят.
Я лягу на диван и в сон донельзя чуткий
Средь темени ночной немного упаду,
И сдуру звёзды мне расскажут в мраке шутки,
Хватая свою пыль губами на лету!
Глаза горят, как прежде, слишком ярко,
Но ночь темна, но ночи мрачна схизма,
Какого, день, нам ждать от звёзд подарка?
Какого часового механизма
Крутить придётся снова шестерёнки
В зиме, в которой столь весна желанна,
И бьются в парус тонкой перепонки
Слова страниц дешёвого романа.
Давай же, вечер, скинемся по сотке,
Чтоб больше не свершать тупую кражу,
И пусть с брегов сорвутся в море лодки,
И пусть я марта лик в лазурь раскрашу!
Слишком много вылито воды,
Слишком мало зёрен зреют в поле,
Этот мир с расчетами на "ты"
И от них уже не жаждет боле
Ни иных невиданных цветов,
Ни каких-то ласковых иллюзий,
Если март вступить в права готов,
Если ночь опять на плечи грузит
Звёзды, чтоб столь ярко их зажечь,
То страданья снова отметая,
Слышится зима как чья-то речь,
Слышится зима ещё святая.
Вновь пудру свою звёзды кинут
На нить перекрытых дорог,
Каким ты безумием низринут?
В каких ты морозах продрог?
Уставшим подобием Бога
Среди незакрытых квартир
Даёт света очень немного,
Для ночи истерзанный мир!
И в жажде простого уюта,
И в жажде нехитрых забот,
Как слишком прекрасное чудо,
Висит пресвятой небосвод!
Не найдётся терпкого вина
Между февраля последней ласки,
И зима, укравшая сполна,
Начинает вслух талдычить сказки
О местах, заброшенных давно,
О тепле, сбежавшем вдаль до срока,
Что обресть однажды суждено
В дни, когда осталось звёзд немного
Небо освещать, весну маня
К этим городам, отныне странным,
И заря, взирая на меня,
Счастье вновь расплещет по стаканам.
Темнота ложится где-то за окном,
Так, что не поднять вскоре,
Месяц, вновь поведай сказку об ином
И развей моё горе.
Тысячи мечтаний, только не споткнись,
Хоть одно зажми крепко,
Я, как прежде, долго наблюдаю высь
И, как по ручью щепка -
Направляюсь в дали, и рассвета жду
Что-то для себя чая,
Но луна, сгорая, запестрит на льду,
И нальёт ещё чая!
В лазурь приходит утро, как домой
Со смены долгой выжатый рабочий,
И в блеске этом взгляд пустой омой,
Найдя так много всяких средоточий.
Луч сразу заиграет на окне
Каким-то шармом праздничной гирлянды,
Напомнив то, о чём забылось мне,
Да так, что спросят: «Случаем не пьян ты?
Чего застыл пред тканью пресвятой,
В которой рдеет нежное светило,
Где ночь за днём явилось чередой,
Где дня и ночи смертным не хватило!»
Любовь зимой – до ужаса светла,
В ней холода намного меньше жара,
И гонит вьюги белая метла
Снега по всем краям земного шара!
О, спелый март! Как истина, приди,
Раз горы – только грязные сугробы,
Вновь вечность застывает впереди
В надетой сверху ткани чистой робы!
Опять неслышно ляжет простота
Идёт конец от самого начала,
И снова станут пылью города,
В которых правда вовсе не звучала!