Трали-врали, как все хвастуны
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Пели-спали, где только придётся, водку в ступе любили толочь. Но не пьётся уже, не поётся, и не спится в холодную ночь: Жизни жалко и жалко собаки, остального не жалко почти В подступающем к сердцу овраге, у большого ненастья в горсти. *** МОЯ ПАРОДИЯ Тили-тили (не тесто с невестой), трали-вали (прошли это все): Водку в ступе мололи совместно, языками мололи эссе. А потом изменили порядок. Не порядок, а слово одно. Водку стали толочь без загадок, языками – толочь молоко. Спились-съелись, в Корее пожили. Жаль с тех пор горемычных собак. Шерсти горсть в чутком сердце хранили, надо клок этот съесть натощак. Тили-тили, опять проходили, трали-врали, как все хвастуны. Не поётся, но пить не забыли – так в ненастьях живёт полстраны.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Пели-спали, где только придётся, водку в ступе любили толочь. Но не пьётся уже, не поётся, и не спится в холодную ночь: Жизни жалко и жалко собаки, остального не жалко почти В подступающем к сердцу овраге, у большого ненастья в горсти. *** МОЯ ПАРОДИЯ Тили-тили (не тесто с невестой), трали-вали (прошли это все): Водку в ступе мололи совместно, языками мололи эссе. А потом изменили порядок. Не порядок, а слово одно. Водку стали толочь без загадок, языками – толочь молоко. Спились-съелись, в Корее пожили. Жаль с тех пор горемычных собак. Шерсти горсть в чутком сердце хранили, надо клок этот съесть натощак. Тили-тили, опять проходили, трали-врали, как все хвастуны. Не поётся, но пить не забыли – так в ненастьях живёт полстраны.