И разрешается даже ребёнка зачать
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО МУДРЕЦУ Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ, Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой. Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным, Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье – одно. Тот, кого миновали общие смуты, заботу Сам вымышляет себе: лиру, палитру, резец; Мира невежда, младенец, как будто закон его чуя, Первым стенаньем качать нудит свою колыбель! *** МОЯ ПАРОДИЯ То ль о себе размышляю, а то ли совсем обобщённо, За обращеньем к философу скрыв обращенье ко всем. Слово моё из огня и ничтожества мир извлекает – Столь велико моё слово, что новую жизнь создаёт, Где без вреда для здоровья тревожиться можно И волноваться без всяких последствий плохих. Где вытворять и творить нет запрета шедевры И разрешается даже ребёнка зачать.
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО МУДРЕЦУ Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ, Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой. Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным, Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье – одно. Тот, кого миновали общие смуты, заботу Сам вымышляет себе: лиру, палитру, резец; Мира невежда, младенец, как будто закон его чуя, Первым стенаньем качать нудит свою колыбель! *** МОЯ ПАРОДИЯ То ль о себе размышляю, а то ли совсем обобщённо, За обращеньем к философу скрыв обращенье ко всем. Слово моё из огня и ничтожества мир извлекает – Столь велико моё слово, что новую жизнь создаёт, Где без вреда для здоровья тревожиться можно И волноваться без всяких последствий плохих. Где вытворять и творить нет запрета шедевры И разрешается даже ребёнка зачать.