Язык, великолепный 1
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нём раздОлье, В нём клёкоты орлА и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомОлья. В нем варкавАньеа голубя весной, Взлёт жАваранка к солнцу — выше, выше. Берёзовая роща. Свет сквознОй. Небесный дождь, просЫпанный по крыше. ЖурчАние подзЕмнава ключА. Весенний луч, игрАющий по двЕрце. В нем Та, что принялА не взмах мечА, А семь мечЕй в провИдящее сердце. И снова ровный гул ширОких вод. Кукушка. У колодца молодИцы. Зелёный луг. Весёлый хоровОд. КанУн на небе. В чёрном — бег зарнИцы. Костёр бродЯг за лесом, на горЕ, Про Салавья-разбойника былИны. «Ау!» в лесу. СветлЯк в ночной порЕ. В садУ осЕннем красный грозд рябИны. СохА и серп с звенЯщею косОй. Сто зим в зимЕ. ПровОрные салАзки. Бежит саврАска смИрною рысцОй. ЛетИт рысАк конём крылАтой скАзки. ПастУший рог. ЖалЕйка до зарИ. РодИмый дом. Тоска острее стАли. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдём. Туда. За дАли. Чу, рог другой. В нём бЕшеный разгУл. ЯрИт борзЫх и гОнчих доезжАчий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудАчи. Я снарижУ тебя в далёкий путь. Из теснотЫ идут вразбрОд дорОги. Как хорошО в чужИх краях вздохнУть О нём — там, в сИнем — о роднОм порОге. ПодснЕжник наш всегда прорвёт свой снег. В размах грозЫ сцеплЯются зарнИцы. К Царь-грАду не ходИл ли наш ОлЕг? Не звал ли в пОлночь нас полёт Жар-птицы? И ты пойдёшь дорОгой ЕрмакА, Пред нЕдругом вскричИшь: «ТеснЕе, дрУги!» Тебя потОпит льдЯная рекА, Но ты в векА в ней вЫплывешь в кольчУге. ПонЯв, что речь речнОго серебрА Не удержАть в окОванном вертЕпе, Пойдёшь ты в путь дорОгою ПетрА, Чтоб брызг морскИх добрОсить в лес и в стЕпи. ГремУчим сновидЕньем наявУ Ты мысль и мощь сольёшь в едИном хОре, ВенчАя полновОдную НевУ С ЯнтАрным мОрем в вЕчном договОре. Ты клад найдёшь, котОрого искАл, Зальёшь и запоёшь умЫ и стрАны. Не твой ли он, колдУющий БайкАл, Где в Озере под дном не спят вулкАны? ДобрОсил ты свой гУлкий тАбор-стан, Свой гОвор златозвОнкий, среброкрЫлый, До той чертЫ, где Тихий океАн ЗаворожИл подсОлнечные сИлы. Ты всклИкнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как рАдуга над нашим водоёмом. Ты в чёрный час вместИшься в мАлый вздох. Но Завтра — встАнет! С мОлнией и грОмом!
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нём раздОлье, В нём клёкоты орлА и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомОлья. В нем варкавАньеа голубя весной, Взлёт жАваранка к солнцу — выше, выше. Берёзовая роща. Свет сквознОй. Небесный дождь, просЫпанный по крыше. ЖурчАние подзЕмнава ключА. Весенний луч, игрАющий по двЕрце. В нем Та, что принялА не взмах мечА, А семь мечЕй в провИдящее сердце. И снова ровный гул ширОких вод. Кукушка. У колодца молодИцы. Зелёный луг. Весёлый хоровОд. КанУн на небе. В чёрном — бег зарнИцы. Костёр бродЯг за лесом, на горЕ, Про Салавья-разбойника былИны. «Ау!» в лесу. СветлЯк в ночной порЕ. В садУ осЕннем красный грозд рябИны. СохА и серп с звенЯщею косОй. Сто зим в зимЕ. ПровОрные салАзки. Бежит саврАска смИрною рысцОй. ЛетИт рысАк конём крылАтой скАзки. ПастУший рог. ЖалЕйка до зарИ. РодИмый дом. Тоска острее стАли. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдём. Туда. За дАли. Чу, рог другой. В нём бЕшеный разгУл. ЯрИт борзЫх и гОнчих доезжАчий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудАчи. Я снарижУ тебя в далёкий путь. Из теснотЫ идут вразбрОд дорОги. Как хорошО в чужИх краях вздохнУть О нём — там, в сИнем — о роднОм порОге. ПодснЕжник наш всегда прорвёт свой снег. В размах грозЫ сцеплЯются зарнИцы. К Царь-грАду не ходИл ли наш ОлЕг? Не звал ли в пОлночь нас полёт Жар-птицы? И ты пойдёшь дорОгой ЕрмакА, Пред нЕдругом вскричИшь: «ТеснЕе, дрУги!» Тебя потОпит льдЯная рекА, Но ты в векА в ней вЫплывешь в кольчУге. ПонЯв, что речь речнОго серебрА Не удержАть в окОванном вертЕпе, Пойдёшь ты в путь дорОгою ПетрА, Чтоб брызг морскИх добрОсить в лес и в стЕпи. ГремУчим сновидЕньем наявУ Ты мысль и мощь сольёшь в едИном хОре, ВенчАя полновОдную НевУ С ЯнтАрным мОрем в вЕчном договОре. Ты клад найдёшь, котОрого искАл, Зальёшь и запоёшь умЫ и стрАны. Не твой ли он, колдУющий БайкАл, Где в Озере под дном не спят вулкАны? ДобрОсил ты свой гУлкий тАбор-стан, Свой гОвор златозвОнкий, среброкрЫлый, До той чертЫ, где Тихий океАн ЗаворожИл подсОлнечные сИлы. Ты всклИкнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как рАдуга над нашим водоёмом. Ты в чёрный час вместИшься в мАлый вздох. Но Завтра — встАнет! С мОлнией и грОмом!