Отец и сын

Я помню хату нашу, наше поле, Где ты, отец, коня седлал с утра. А я босой бежал вслед за тобою, Горела в жилах детская игра. Ты пахнул потом, пыльною дорогой, Рубаха вымокла до нитки от росы. Казался ты мне самым сильным богом, И не было страшней твоей грозы. А вечером, когда садилось солнце, Ты гладил по вихрастой голове. И тихо пел про то, как рожь прольётся, И про луну, что тонет в темноте. Я вырос. Я, как ты, такой домашний. И сын мой, как когда-то я, босой, Бежит за мной по свежей мягкой пашне, И машет вслед мне весело рукой. А ты, отец, сидишь теперь на лавке, Глядишь на нас, белея сединой. И пёс в ногах не смеет даже тявкать, Захваченный твоею тишиной. И хочется мне крикнуть через поле: «Спасибо, Батя, что учил любить! Вот эту землю нашу, эту волю, Мне есть за что тебя благодарить!» Ты молча гладишь внука по головке, Прям как меня, там, много лет назад. И месяц в небе в той же обстановке, И соловьи над хатою уж спят. Когда-то хата наша опустеет, И зарастёт крапивой наш плетень. Но кровь от крови в сыне пламенеет, И в этой связке вечен каждый день. Так пей же, Батя, зорьку золотую, Покуда силы есть держать стакан. Я жизнь свою, как песню, нарисую, И так же сыну дальше передам.