«Петербургский текст». Казанский собор
ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Несмотря на то, что собор был задуман Павлом I, а построен при Александре I в 1811 году, в общественном сознании он сформировался как памятник победе в Отечественной войне 1812 года. За два века собор несколько раз менял свое предназначение — от почти придворного храма через Музей истории религии и атеизма к кафедральному собору Санкт- Петербурга. Здравствуйте! Я — Валерий Ефремов, и это программа «Петербургский текст», в которой мы читаем город как текст и тексты о городе. Сегодня мы у Казанского собора — одной из главных архитектурных доминант Невского проспекта. Известно, что современники упрекали Воронихина во вторичности. Даже называли его копиистом, хотя он выполнял поручение Павла I, который хотел, чтобы у нас был собор, схожий с ватиканским. ЕЛЕНА БЛИНОВА, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории архитектуры и сохранения архитектурного наследия Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина: Писатель Свиньин в 16 году сказал, что этот собор — это «улика завистникам», потому что это сооружение как раз показало, насколько русская архитектурная школа готова к большому синтезу. И если мы с вами посмотрим на это сооружение, на его внушительность, мы одновременно, как говорил архитектор Фомин, «увидим его нежность». Создавая этот мегаансамбль, Воронихин очень хорошо чувствовал европейскую школу. И мы видим здесь и массу, связанную с пониманием центричности северо-итальянской школы, мы видим находки, которые есть в парижской школе, французской — баланс между крестом и куполом. Это хорошо видно в том, как очень оригинально поставлен аттик, который на самом деле не аттик, а просто парапет. Это видно в том, как развернуты дуги этих колоннад — этот очень известный приём в итальянской архитектуре (и уже в нашей русской архитектуре) называется «распростёртые руки». И вот это вот соотношение большого и малого, тектонично-декоративного, ансамблево- обособленного, открытого, закрытого — вот оно и есть собственно русская архитектурная школа, которая начинается для нашего города вот в этом ансамбле. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Мы с вами на крыше Казанского собора, и как вот здесь проявляется этот самый мегаансамбль, сам который задумал Воронихин? ЕЛЕНА БЛИНОВА, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории архитектуры и сохранения архитектурного наследия Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина: Сама эта композиция «распростёртых рук» позволяет нам выйти на главную магистраль города и видеть всё это в связанной системе — такой, как бы мы сказали, торжественного форума. Отсюда хорошо видно, что масштаб, заданный Воронихину, он позволяет нам связать этот участок с остальными градостроительными системами. И их верхушки мы отсюда хорошо видим — ангела Александровской колонны, мы видим купол церкви Зимнего, мы видим башни Церкви Петра и Павла, далее в горизонте Петропавловской крепости. Мы видим маковку Спаса на Крови, такой знаменательный купол дома компании «Зингер», купол Церкви Святой Екатерины и часозвоню Думы. И мы понимаем, что в самом деле, это ансамблевая структура взаимосвязана с крупным градостроительным ансамблем. Одно дело с замысел, другое дело — развитие идеи. И вот как раз развитие идеи на этом градостроительном участке мы хорошо видим. Во-первых, это идея стилевого полифонизма. Воронихин привязывается к Старому саду Дворца Разумовского — и ранний классицизм этого дворца, его такая нежность, тонкость, элегантность держат задний план. Брутальная решётка настоящего ампирного качества с обобщённостью форм — всё нам показывает эту мощь. Но её нужно было завершить. Прекрасным фоном для воронихинской решётки встаёт фасад Лазаретного корпуса с очень тонко решённым астилярным ордером. Ордерная структура видна, а колонн нет. Пампас есть, но он ненавязчив, потому что он не может быть сильнее чем у Воронихина. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Понятно, что место, которое было выбрано для постройки Казанского собора, не пустовало в 18 веке… ПЁТР ГОРДЕЕВ, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена: Здесь стоял замечательный храм, один из любимых храмов петербуржцев — Церковь Рождества Богородицы. Она была построена ещё при Анне Иоанновне и являлась памятником аннинского барокко. В этой церкви многое происходило: здесь Екатерина II, например, приводила полки к присяге, когда она стала императрицей. Но при императоре Павле I было решено построить новый храм. Большую роль сыграл замечательный человек, один из самых просвещённых вельмож — граф Александр Сергеевич Строганов. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Благодаря Казанскому собору на карте Петербурга появились такие названия как «Казанский остров, Казанский мост, Казанская улица, Казанская площадь и Казанский сквер. Последний имеет ещё два названия: полуофициально «Казанский пятачок» и сленговый «Казак».
ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Несмотря на то, что собор был задуман Павлом I, а построен при Александре I в 1811 году, в общественном сознании он сформировался как памятник победе в Отечественной войне 1812 года. За два века собор несколько раз менял свое предназначение — от почти придворного храма через Музей истории религии и атеизма к кафедральному собору Санкт- Петербурга. Здравствуйте! Я — Валерий Ефремов, и это программа «Петербургский текст», в которой мы читаем город как текст и тексты о городе. Сегодня мы у Казанского собора — одной из главных архитектурных доминант Невского проспекта. Известно, что современники упрекали Воронихина во вторичности. Даже называли его копиистом, хотя он выполнял поручение Павла I, который хотел, чтобы у нас был собор, схожий с ватиканским. ЕЛЕНА БЛИНОВА, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории архитектуры и сохранения архитектурного наследия Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина: Писатель Свиньин в 16 году сказал, что этот собор — это «улика завистникам», потому что это сооружение как раз показало, насколько русская архитектурная школа готова к большому синтезу. И если мы с вами посмотрим на это сооружение, на его внушительность, мы одновременно, как говорил архитектор Фомин, «увидим его нежность». Создавая этот мегаансамбль, Воронихин очень хорошо чувствовал европейскую школу. И мы видим здесь и массу, связанную с пониманием центричности северо-итальянской школы, мы видим находки, которые есть в парижской школе, французской — баланс между крестом и куполом. Это хорошо видно в том, как очень оригинально поставлен аттик, который на самом деле не аттик, а просто парапет. Это видно в том, как развернуты дуги этих колоннад — этот очень известный приём в итальянской архитектуре (и уже в нашей русской архитектуре) называется «распростёртые руки». И вот это вот соотношение большого и малого, тектонично-декоративного, ансамблево- обособленного, открытого, закрытого — вот оно и есть собственно русская архитектурная школа, которая начинается для нашего города вот в этом ансамбле. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Мы с вами на крыше Казанского собора, и как вот здесь проявляется этот самый мегаансамбль, сам который задумал Воронихин? ЕЛЕНА БЛИНОВА, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории архитектуры и сохранения архитектурного наследия Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина: Сама эта композиция «распростёртых рук» позволяет нам выйти на главную магистраль города и видеть всё это в связанной системе — такой, как бы мы сказали, торжественного форума. Отсюда хорошо видно, что масштаб, заданный Воронихину, он позволяет нам связать этот участок с остальными градостроительными системами. И их верхушки мы отсюда хорошо видим — ангела Александровской колонны, мы видим купол церкви Зимнего, мы видим башни Церкви Петра и Павла, далее в горизонте Петропавловской крепости. Мы видим маковку Спаса на Крови, такой знаменательный купол дома компании «Зингер», купол Церкви Святой Екатерины и часозвоню Думы. И мы понимаем, что в самом деле, это ансамблевая структура взаимосвязана с крупным градостроительным ансамблем. Одно дело с замысел, другое дело — развитие идеи. И вот как раз развитие идеи на этом градостроительном участке мы хорошо видим. Во-первых, это идея стилевого полифонизма. Воронихин привязывается к Старому саду Дворца Разумовского — и ранний классицизм этого дворца, его такая нежность, тонкость, элегантность держат задний план. Брутальная решётка настоящего ампирного качества с обобщённостью форм — всё нам показывает эту мощь. Но её нужно было завершить. Прекрасным фоном для воронихинской решётки встаёт фасад Лазаретного корпуса с очень тонко решённым астилярным ордером. Ордерная структура видна, а колонн нет. Пампас есть, но он ненавязчив, потому что он не может быть сильнее чем у Воронихина. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Понятно, что место, которое было выбрано для постройки Казанского собора, не пустовало в 18 веке… ПЁТР ГОРДЕЕВ, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена: Здесь стоял замечательный храм, один из любимых храмов петербуржцев — Церковь Рождества Богородицы. Она была построена ещё при Анне Иоанновне и являлась памятником аннинского барокко. В этой церкви многое происходило: здесь Екатерина II, например, приводила полки к присяге, когда она стала императрицей. Но при императоре Павле I было решено построить новый храм. Большую роль сыграл замечательный человек, один из самых просвещённых вельмож — граф Александр Сергеевич Строганов. ВАЛЕРИЙ ЕФРЕМОВ, доктор филологических наук: Благодаря Казанскому собору на карте Петербурга появились такие названия как «Казанский остров, Казанский мост, Казанская улица, Казанская площадь и Казанский сквер. Последний имеет ещё два названия: полуофициально «Казанский пятачок» и сленговый «Казак».