Последний бросок
Я сегодня в ударе: я рву провода и следы от когтей оставляю на льду. Если Землю состарят слепые года, я сменяю блядей на ночную звезду. Если память — как пламя, слеза — как гроза, если берег сберёг, если ветер затёр, я поставлю на камень небес образа, с лета на зиму впрок заготовлю костёр. В белом кружеве снега И в чёрной грязи я царапаю шаг рукавицами лап. Лётом, шагом и бегом мы рвёмся в ферзи. Только что-то не так. Только кто-то ослаб. Только чаще и злее царапает грусть, и подходят года, о каких не споют: когда я не сумею, вцепившись вам в грудь, умереть, как всегда, в благородном бою.
Я сегодня в ударе: я рву провода и следы от когтей оставляю на льду. Если Землю состарят слепые года, я сменяю блядей на ночную звезду. Если память — как пламя, слеза — как гроза, если берег сберёг, если ветер затёр, я поставлю на камень небес образа, с лета на зиму впрок заготовлю костёр. В белом кружеве снега И в чёрной грязи я царапаю шаг рукавицами лап. Лётом, шагом и бегом мы рвёмся в ферзи. Только что-то не так. Только кто-то ослаб. Только чаще и злее царапает грусть, и подходят года, о каких не споют: когда я не сумею, вцепившись вам в грудь, умереть, как всегда, в благородном бою.
