Геннадий Калашников - "Здесь, в промзоне, где тени остры и узки..."

* * * Здесь, в промзоне, где тени остры и узки, где бесцельно-причудливы все закоулки, эти травы сквозь щебень, щелей сквозняки, эти ржавые прутья и эти куски штукатурки. Здесь беззвучно пылает огонь-флогистон, полыхает, кипит, ничего никогда не сжигает. Это бывшее все, замирающий стон или звон, прототип чего нет и чего никогда не бывает. Это лежбище легких, не алчных добыч, словно бродишь в распахнутом настежь сезаме. Это жизнь после жизни, лишь рыхлый кирпич безучастными красными плачет слезами. Здесь дыханье Капотни, Бирюлёва дымы, небеса изукрашены мелкою зернью. Здесь градирни устойчивы, трубы прямы и московские реки уходят под землю. Здесь чернеют меж прочих неясных вещей, что безропотно приняли нравы суровых развалин, очертанья могучих остывших печей, многоцветные сколы шершавых окалин. Это список утрат, безвозвратных потерь каталог, что обернут густой, золотой мишурой паутины. Не найдется того, кто осилить бы мог пролистать его весь иль хотя бы до середины. Почему мне так близок твой тесный простор, почему так понятен угрюмый твой образ? Здесь так кротко молчат, никому, ничему не в укор, эта цвель, эта прель, безнадежные завязь и обрезь. Вот и смотрит душа и всегда, и теперь в этот сумрак безглазый, стозевный, безликий, в эту вечную полуоткрытую дверь, по которой взбегает тугая спираль повилики.