Где-то в Европе 2010-х... (из Мари Фальчик)

Поезд едет. Красен облик ровных окон. Панорама: ширь экрана, смена кадров. Там и звёзды, там и пашни, трубы с дымом, холм с кустами. Вот заборы, приближенье: крыша дома, парень с девкой, кот с собакой, вот корзинка, в ней, верёвкой перевитый, гусь печёный — вот так диво! Дальше просто лес, деревья. Город, церковь, под горою — крыш зигзаги, силуэты, дальше площадь, облик в бронзе (так привычно!), остановка. Ни движенья, лик вокзальный еле виден. Пары рельсов, мгла меж ними, поезд рядом: здесь таможня. Ждём чего-то. Мы-то знаем! Мы-то точно! Исчезают шапки-бини, кожа сумок. Расступитесь перед формой! Шум побудки. Разговоры по-арабски, переводчик... Непонятно! Клетка пледа, груда сумок, плачет мальчик, туфли деток, лунатично, спотыкаясь — смуглость кожи, куртки с мехом — здесь мужчина, два ребёнка. Там красотка, шарф с узором, плотной вязки, сон разрушен. Гнёт усталость, шаркнут тапки, и покорно, и смиренно... Ей в автобус. Ехать долго. Руки держат. Ожиданье. Только тихо, всё без спешки. Просто руки, просто помощь, поднимают, направляют крепкой мышцей в синей форме: вот малышка, следом мама — больно падать. Им помогут — тянут руки, — сложат в кучу все пожитки. Ни команды, ни приказа — объясненье: «Вам в автобус, до конечной», — как утробу, снова сумку открывают незнакомцу. Без насилья. Лишь печальны очи серба- офицера. Тихо-тихо. Нет ни знака от идущих ровным стадом, пастухи лишь помогают отправляться в тьму слепую, шаг за шагом, как котятам.