Я б снова ринулся чудить
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ЛЮБОВЬ Мы пьём в любви отраву сладкую; Но всё отраву пьём мы в ней, И платим мы за радость краткую Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви, огонь живительный, – Все говорят, – но что мы зрим? Опустошает, разрушительный, Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания, О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости Тебе открыл бы душу вновь. *** МОЯ ПАРОДИЯ Конечно, поначалу ве́селы Все те, кто сладость испытал, Когда в любви покуролесилось. Но хвори кто не избежал, Тот следом долго сокрушается И шляется по докторам, Клянёт себя и убивается, Себе рвёт душу и мадам. Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания. О, если б время возвратить, Что до болезней было сладкое, Я б снова ринулся чудить: Мои душа и тело – падкие.
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ЛЮБОВЬ Мы пьём в любви отраву сладкую; Но всё отраву пьём мы в ней, И платим мы за радость краткую Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви, огонь живительный, – Все говорят, – но что мы зрим? Опустошает, разрушительный, Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания, О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости Тебе открыл бы душу вновь. *** МОЯ ПАРОДИЯ Конечно, поначалу ве́селы Все те, кто сладость испытал, Когда в любви покуролесилось. Но хвори кто не избежал, Тот следом долго сокрушается И шляется по докторам, Клянёт себя и убивается, Себе рвёт душу и мадам. Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания. О, если б время возвратить, Что до болезней было сладкое, Я б снова ринулся чудить: Мои душа и тело – падкие.