Сергей Труханов Два огня светили в темень
Сергей Труханов "Два огня светили в темень" (2005, Таврида). Музыка Сергея Труханова, стихи Бориса Чичибабина. Два огня светили в темень, два мигалища. То-то рва́лися лошадки, то-то ржали. Провожали братца Фёдора Михалыча, За ограду провожали каторжане… А на нём уже не каторжный наряд, А ему уже — свобода в ноздри яблоней, А его уже карьерою корят: Потерпи же, петербуржец новоявленный. Подружиться с петрашевцем все́ не против бы, Вот и ходим, и пытаем, и звони́м, — Да один он между всеми, как юродивый, Никому не хочет быть своим. На поклон к нему приходят сановитые, Но, поникнув перед болью-костоедкой, Ох как бьётся — в пене рот, глаза навыкате, — Всё отведав, бьётся Фёдор Достоевский. Его щёки почернели от огня. Он отступником слывёт у разночинца. Только что ему мальчишья болтовня? А с Россией и в земле не разлучиться. Не сойтись огню с волной, а сердцу с разумом, И душа не разбежится в темноте ж, — Но проглянет из божницы Стенькой Разиным Притворившийся смирением мятеж. Вдруг почудится из будущего зов. Ночь — в глаза ему, в лицо ему — метелица, И не слышно за бураном голосов, На какие было б можно понадеяться. Всё осталось. Ничего не зажило́. Вечно видит он, глаза свои расширя, Снег, да нары, да железо… Тяжело Достаётся Достоевскому Россия.
Сергей Труханов "Два огня светили в темень" (2005, Таврида). Музыка Сергея Труханова, стихи Бориса Чичибабина. Два огня светили в темень, два мигалища. То-то рва́лися лошадки, то-то ржали. Провожали братца Фёдора Михалыча, За ограду провожали каторжане… А на нём уже не каторжный наряд, А ему уже — свобода в ноздри яблоней, А его уже карьерою корят: Потерпи же, петербуржец новоявленный. Подружиться с петрашевцем все́ не против бы, Вот и ходим, и пытаем, и звони́м, — Да один он между всеми, как юродивый, Никому не хочет быть своим. На поклон к нему приходят сановитые, Но, поникнув перед болью-костоедкой, Ох как бьётся — в пене рот, глаза навыкате, — Всё отведав, бьётся Фёдор Достоевский. Его щёки почернели от огня. Он отступником слывёт у разночинца. Только что ему мальчишья болтовня? А с Россией и в земле не разлучиться. Не сойтись огню с волной, а сердцу с разумом, И душа не разбежится в темноте ж, — Но проглянет из божницы Стенькой Разиным Притворившийся смирением мятеж. Вдруг почудится из будущего зов. Ночь — в глаза ему, в лицо ему — метелица, И не слышно за бураном голосов, На какие было б можно понадеяться. Всё осталось. Ничего не зажило́. Вечно видит он, глаза свои расширя, Снег, да нары, да железо… Тяжело Достаётся Достоевскому Россия.