Я не лекарь, тебе же, краса, неймётся.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Разорви картонный чехол эфира, Расскажи о том, кто сейчас в отъезде (Сердцевину правит чужого мира Сквозь густой холодок созвездий). Покажи нам правила без награды, Золотые лилии вне закона, На пороге тяжелого перепада, На ступеньке плацкартного, блин, вагона. (Это зряшный шум припоздавшей речи, Голоса, летящие с остановкой В заповедной точке живой картечи – Просто клятвы любви неловкой). *** МОЯ ПАРОДИЯ Не болтай о пустом, немая дева. Раз ослепнув, не различай предметов. Не дождешься ты ни шального гнева. Ни того, что люди зовут пиететом. Шевеленьем губ меня не притянешь. И морганьем в сердце не вкинешь зноя. Я тебя провожу до вагона. Сядешь Ты не в люкс, не в плацкарт, а поедешь стоя. Все пустое: речь из гортани рвётся и глаза вглядеться в меня стремятся. Я не лекарь, тебе же, краса, неймётся. И не смей больше на руку мне опираться!
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Разорви картонный чехол эфира, Расскажи о том, кто сейчас в отъезде (Сердцевину правит чужого мира Сквозь густой холодок созвездий). Покажи нам правила без награды, Золотые лилии вне закона, На пороге тяжелого перепада, На ступеньке плацкартного, блин, вагона. (Это зряшный шум припоздавшей речи, Голоса, летящие с остановкой В заповедной точке живой картечи – Просто клятвы любви неловкой). *** МОЯ ПАРОДИЯ Не болтай о пустом, немая дева. Раз ослепнув, не различай предметов. Не дождешься ты ни шального гнева. Ни того, что люди зовут пиететом. Шевеленьем губ меня не притянешь. И морганьем в сердце не вкинешь зноя. Я тебя провожу до вагона. Сядешь Ты не в люкс, не в плацкарт, а поедешь стоя. Все пустое: речь из гортани рвётся и глаза вглядеться в меня стремятся. Я не лекарь, тебе же, краса, неймётся. И не смей больше на руку мне опираться!