Как же короток счастия век....
Ночь, поплакав дождём, умерла. И вот утро уж раннее ликом Меж вершин предрассветного блика Осветило церквей купола. И меня, что пришёл из глуши Полуночного виденья мира, И как тать иль безжалостный ирод, Уничтожить её поспешил. Чтоб назад уж никак: ни дыша, Ни пылая безудержным гневом К всепрощению плачущей девы Новизной Золотого Ковша. Лишь туда, к облакам, где восход, Словно брызги малиновой чачи, Где кукушка, обиженно плача, Объявляет своим небосвод. Где на яблонях цвет от зари И до самого тёмного мига Полумглы иль закатного ига - Средь поникших ветвей снегири. А упавший уж розовый снег - Лебединая стая над ставом… О, моя Седовласая Пава, Как же короток счастия век!..
Ночь, поплакав дождём, умерла. И вот утро уж раннее ликом Меж вершин предрассветного блика Осветило церквей купола. И меня, что пришёл из глуши Полуночного виденья мира, И как тать иль безжалостный ирод, Уничтожить её поспешил. Чтоб назад уж никак: ни дыша, Ни пылая безудержным гневом К всепрощению плачущей девы Новизной Золотого Ковша. Лишь туда, к облакам, где восход, Словно брызги малиновой чачи, Где кукушка, обиженно плача, Объявляет своим небосвод. Где на яблонях цвет от зари И до самого тёмного мига Полумглы иль закатного ига - Средь поникших ветвей снегири. А упавший уж розовый снег - Лебединая стая над ставом… О, моя Седовласая Пава, Как же короток счастия век!..
