Жизнь за меня отдай, не убоявшись!
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ДЕЛЬВИГУ (1) Дай руку мне, товарищ добрый мой, Путём одним пойдем до двери гроба, И тщетно нам за грозною бедой Беду грозней пошлёт судьбины злоба. Ты помнишь ли, в какой печальный срок Впервые ты узнал мой уголок? Ты помнишь ли, с какой судьбой суровой Боролся я, почти лишённый сил? Я погибал – ты дух мой оживил Надеждою возвышенной и новой. Ты ввёл меня в семейство добрых муз; Деля досуг меж ими и тобою, Я ль чувствовал её свинцовый груз И перед ней унизился душою? Ты сам порой глубокую печаль В душе носил, но что? не мне ли вверить Спешил её? И дружба не всегда ль Хоть несколько могла её умерить? Забытые фортуною слепой, Мы ей назло друг в друге всё имели И, дружества твердя обет святой, Бестрепетно в глаза судьбе глядели. О! верь мне в том: чем жребий ни грозит, Упорствуя в старинной неприязни, Душа моя не ведает боязни, Души моей ничто не изменит! Так, милый друг! позволят ли мне боги Ярмо забот сложить когда-нибудь И весело на светлый мир взглянуть, По-прежнему ль ко мне пребудут строги, Всегда я твой. Судьей души моей Ты должен быть и в вёдро, и в ненастье, Удвоишь ты моих счастливых дней Неполное без разделенья счастье; В дни бедствия я знаю, где найти Участие в судьбе своей тяжёлой; Чего ж робеть на жизненном пути? Иду вперёд с надеждою весёлой. Ещё позволь желание одно Мне произнесть: молюся я судьбине, Чтоб для тебя я стал хотя отныне, Чем для меня ты стал уже давно. *** МОЯ ПАРОДИЯ Не смей руки не подавать мне, друг! Иначе быть мне другом перестанешь. У гроба двери есть. В глазах испуг? Не жми так больно! Руку мне поранишь! Так говоришь, не знал, что двери есть? И что, что жесть? Ну, да, конечно, жесть! Вошёл туда, затем оттуда вышел. Уже однажды было, ты забыл? Я – в двери гроба, ты меня закрыл, Мой ожил дух, ты дверь открыл – я выжил. Я прежде муз не знал, но ты меня Со всем семейством сразу познакомил: С семью ли, с девятью, не помню я, Но времени я много сэкономил. Иначе бы пришлось кружить вокруг Да около неделю или больше. А ты пришёл и сделал это вдруг: В один момент явились мне партнёрши. Однако оба мы с тобой, мой друг, Фортуною забыты и печальны. Друг другу скрашиваем мы досуг. Глаза судьбы для нас теперь фатальны. Но верь, что я отчаянный храбрец: Бесстрашен, бесшабашен, смел, отважен. Душа моя – бестрепетный боец: Тут будет всякий враг обескуражен. Хоть я и смел, в тоске я пребываю. И это состояние моё Считать обычным можно. Я питаю Надежду на богов и на чутьё. (Конечно же, твоё чутьё поэта, Ведь ты моей земной судьбы судья). Из нашего чудесного дуэта Проложится мейнстрима колея. Я хоть отважен, знаю, если что, Где я найду опору и защиту, Где я найду убежище, гнездо, Возьмёшь в несчастье под свою эгиду? Стесняюсь я сказать, но – эх, была Иль не была! – скажу, не постеснявшись. Жизнь за меня отдай, не убоявшись, Уж если нас судьба, мой друг, свела.
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ДЕЛЬВИГУ (1) Дай руку мне, товарищ добрый мой, Путём одним пойдем до двери гроба, И тщетно нам за грозною бедой Беду грозней пошлёт судьбины злоба. Ты помнишь ли, в какой печальный срок Впервые ты узнал мой уголок? Ты помнишь ли, с какой судьбой суровой Боролся я, почти лишённый сил? Я погибал – ты дух мой оживил Надеждою возвышенной и новой. Ты ввёл меня в семейство добрых муз; Деля досуг меж ими и тобою, Я ль чувствовал её свинцовый груз И перед ней унизился душою? Ты сам порой глубокую печаль В душе носил, но что? не мне ли вверить Спешил её? И дружба не всегда ль Хоть несколько могла её умерить? Забытые фортуною слепой, Мы ей назло друг в друге всё имели И, дружества твердя обет святой, Бестрепетно в глаза судьбе глядели. О! верь мне в том: чем жребий ни грозит, Упорствуя в старинной неприязни, Душа моя не ведает боязни, Души моей ничто не изменит! Так, милый друг! позволят ли мне боги Ярмо забот сложить когда-нибудь И весело на светлый мир взглянуть, По-прежнему ль ко мне пребудут строги, Всегда я твой. Судьей души моей Ты должен быть и в вёдро, и в ненастье, Удвоишь ты моих счастливых дней Неполное без разделенья счастье; В дни бедствия я знаю, где найти Участие в судьбе своей тяжёлой; Чего ж робеть на жизненном пути? Иду вперёд с надеждою весёлой. Ещё позволь желание одно Мне произнесть: молюся я судьбине, Чтоб для тебя я стал хотя отныне, Чем для меня ты стал уже давно. *** МОЯ ПАРОДИЯ Не смей руки не подавать мне, друг! Иначе быть мне другом перестанешь. У гроба двери есть. В глазах испуг? Не жми так больно! Руку мне поранишь! Так говоришь, не знал, что двери есть? И что, что жесть? Ну, да, конечно, жесть! Вошёл туда, затем оттуда вышел. Уже однажды было, ты забыл? Я – в двери гроба, ты меня закрыл, Мой ожил дух, ты дверь открыл – я выжил. Я прежде муз не знал, но ты меня Со всем семейством сразу познакомил: С семью ли, с девятью, не помню я, Но времени я много сэкономил. Иначе бы пришлось кружить вокруг Да около неделю или больше. А ты пришёл и сделал это вдруг: В один момент явились мне партнёрши. Однако оба мы с тобой, мой друг, Фортуною забыты и печальны. Друг другу скрашиваем мы досуг. Глаза судьбы для нас теперь фатальны. Но верь, что я отчаянный храбрец: Бесстрашен, бесшабашен, смел, отважен. Душа моя – бестрепетный боец: Тут будет всякий враг обескуражен. Хоть я и смел, в тоске я пребываю. И это состояние моё Считать обычным можно. Я питаю Надежду на богов и на чутьё. (Конечно же, твоё чутьё поэта, Ведь ты моей земной судьбы судья). Из нашего чудесного дуэта Проложится мейнстрима колея. Я хоть отважен, знаю, если что, Где я найду опору и защиту, Где я найду убежище, гнездо, Возьмёшь в несчастье под свою эгиду? Стесняюсь я сказать, но – эх, была Иль не была! – скажу, не постеснявшись. Жизнь за меня отдай, не убоявшись, Уж если нас судьба, мой друг, свела.