Доллар по 40 копеек»: и будет всем счастье?
Доллар по 40 копеек»: и будет всем счастье? В сознании старшего поколения и исторических хрониках советская валюта времен «застоя» осталась несокрушимой твердыней: билет банка США стоил какие-то смешные 60–90 копеек. Но миф о «долларе по 40 копеек» — это история о том, как Никита Хрущев чуть не подарил стране суперрубль, но в итоге «подсадил» державу на нефтяную иглу. Дело было вечером, делать было нечего в 1961 году. Страна готовилась к денежной реформе — деноминации с соотношением 10 к одному. Логика была проста: если старый рубль стоил 4 доллара, то новый, тяжелый рубль, должен был потянуть на 40 центов. Однако, когда 1-го января 1961-го года граждане увидели новые купюры-«фантики», доллар вдруг подскочил до 90 копеек гля…, а не упал до 4-х. Это вызвало шок у финансистов. Глава Минфина Арсений Зверев, проработавший на своем посту более 20 лет, демонстративно ушел в отставку, отказавшись визировать «хрущевскую» аферу . Зачем Хрущев «опустил» рубль в 2,25 раза? Ответ — в нефти. Себестоимость добычи советской нефти была высока, и продавать ее на мировой рынок по 3 доллара за баррель было просто накладно. Но после девальвации (когда доллар стал стоить 90 копеек, а не 40) баррель «потяжелел» в рублях в разы, и экспорт стал золотым дном . Так родилась привычка затыкать дыры в бюджете нефтедолларами. «Споры об инфляции»: От «пчелиного налога» до стакана водки. Инфляция — это всегда спор о справедливости. В СССР её не было, был дефицит. Государство назначало цену на хлеб, и она не росла, но хлеба часто не было. Когда в 1991-м и 1992-м цены отпустили, инфляция стала тем, что экономисты называют «самым жестоким налогом» . В дискуссиях либералов и этатистов этот спор звучит рефреном: · Монетаристы кричат: «Печатный станок — это зло, он рождает инфляцию и съедает сбережения». · Сторонники стимулирования спроса (вроде академиков Ивантира и Глазьева) парируют: инфляция — это не только рост цен, но и «налог на ликвидность», позволяющий оживить производство. В народной памяти инфляция превратилась в образ из романа Булгакова: «новенький червонец превратился в пчелу, которая ужалила за палец и улетела». Деньги таяли на глазах, превращая сбережения в пыльцу, унесенную ветром. Экономисты же спорят: можно ли выпить бесконечное количество стаканов водки? Первый стакан утоляет жажду (счастье), второй — в удовольствие, а от четвертого уже сдуваются мозги. Так и с деньгами: польза от каждого нового миллиарда в кармане — падает. «Счастливы ли богачи?»: Дилемма Илона Маска и сияние Бутана В интернете кипят баталии на тему, где заканчивается счастье и начинаются деньги. Долгое время бытовала теория, что после определенного порога (например, 100 тысяч долларов годового дохода) деньги перестают приносить радость. Но новые исследования безжалостны: Илон Маск, вероятно, счастливее вас . Ученые из Пенсильвании выяснили, что люди с доходом под миллион долларов чувствуют себя значительно лучше середняков. И дело не в яхтах, а в контроле над реальностью. Деньги дают ощущение свободы и возможности жить так, как хочется. Однако здесь возникает парадокс «несчастливого богача» на уровне государств. ООН уже больше 10 лет пытается измерить счастье наций. И картина получается сюрреалистичная: · Финляндия стабильно возглавляет рейтинг счастья. · Сингапур, где ВВП на душу населения зашкаливает (выше, чем в США и Финляндии вместе взятых), плетется где-то в хвосте первой двадцатки . Почему? Там высокая конкуренция, жесткая дисциплина и мало свободы самовыражения. · Россия, по данным последних лет, держится на уровне Боливии или Молдавии — около 5,8 балла из 10. Социологи разводят руками: в Индии нищие на улицах счастливы, потому что им нечего терять. А в богатых странах люди страдают от депрессии и сидят не депрессантах. Получается, что богатство — это не гарантия рая, а лишь инструмент. Перспективы: Куда катится мир? Так что же нас ждет после того, как мы осознали, что доллар уже не по 40 копеек, инфляция никуда не делась, а миллиардеры плачут так же горько, как и бедняки? Конец «нефтяной иглы» (в старом смысле). Мир уходит от углеводородов, и подсаживать экономику на экспорт сырья, как при Хрущеве, больше не получится. Придется искать новую «иглу» — технологии или человеческий капитал. Инфляция как норма. Споры об инфляции утихнут только тогда, когда governments научатся тратить деньги эффективно, а не раздавать «вертолетные деньги». Пока же мы будем жить в эпохе, где «пчелиный налог» — обыденность. Переоценка счастья. Растущий интерес к ментальному здоровью и концепциям вроде бутанского «Валового национального счастья» — это не мода, а попытка найти противовес «силиконовому» счастью Илона Маска. Человек будущего будет искать баланс между контролем над жизнью (деньгами) и свободой от этой гонки . В итоге история учит, что за «копеечный» доллар мы заплатили зависимостью от нефти, за обуздание инфляции — дефицитом, а за богатство — утратой покоя. Идеальный мир, видимо, там, где доллар не копейка, но его хватает...
Доллар по 40 копеек»: и будет всем счастье? В сознании старшего поколения и исторических хрониках советская валюта времен «застоя» осталась несокрушимой твердыней: билет банка США стоил какие-то смешные 60–90 копеек. Но миф о «долларе по 40 копеек» — это история о том, как Никита Хрущев чуть не подарил стране суперрубль, но в итоге «подсадил» державу на нефтяную иглу. Дело было вечером, делать было нечего в 1961 году. Страна готовилась к денежной реформе — деноминации с соотношением 10 к одному. Логика была проста: если старый рубль стоил 4 доллара, то новый, тяжелый рубль, должен был потянуть на 40 центов. Однако, когда 1-го января 1961-го года граждане увидели новые купюры-«фантики», доллар вдруг подскочил до 90 копеек гля…, а не упал до 4-х. Это вызвало шок у финансистов. Глава Минфина Арсений Зверев, проработавший на своем посту более 20 лет, демонстративно ушел в отставку, отказавшись визировать «хрущевскую» аферу . Зачем Хрущев «опустил» рубль в 2,25 раза? Ответ — в нефти. Себестоимость добычи советской нефти была высока, и продавать ее на мировой рынок по 3 доллара за баррель было просто накладно. Но после девальвации (когда доллар стал стоить 90 копеек, а не 40) баррель «потяжелел» в рублях в разы, и экспорт стал золотым дном . Так родилась привычка затыкать дыры в бюджете нефтедолларами. «Споры об инфляции»: От «пчелиного налога» до стакана водки. Инфляция — это всегда спор о справедливости. В СССР её не было, был дефицит. Государство назначало цену на хлеб, и она не росла, но хлеба часто не было. Когда в 1991-м и 1992-м цены отпустили, инфляция стала тем, что экономисты называют «самым жестоким налогом» . В дискуссиях либералов и этатистов этот спор звучит рефреном: · Монетаристы кричат: «Печатный станок — это зло, он рождает инфляцию и съедает сбережения». · Сторонники стимулирования спроса (вроде академиков Ивантира и Глазьева) парируют: инфляция — это не только рост цен, но и «налог на ликвидность», позволяющий оживить производство. В народной памяти инфляция превратилась в образ из романа Булгакова: «новенький червонец превратился в пчелу, которая ужалила за палец и улетела». Деньги таяли на глазах, превращая сбережения в пыльцу, унесенную ветром. Экономисты же спорят: можно ли выпить бесконечное количество стаканов водки? Первый стакан утоляет жажду (счастье), второй — в удовольствие, а от четвертого уже сдуваются мозги. Так и с деньгами: польза от каждого нового миллиарда в кармане — падает. «Счастливы ли богачи?»: Дилемма Илона Маска и сияние Бутана В интернете кипят баталии на тему, где заканчивается счастье и начинаются деньги. Долгое время бытовала теория, что после определенного порога (например, 100 тысяч долларов годового дохода) деньги перестают приносить радость. Но новые исследования безжалостны: Илон Маск, вероятно, счастливее вас . Ученые из Пенсильвании выяснили, что люди с доходом под миллион долларов чувствуют себя значительно лучше середняков. И дело не в яхтах, а в контроле над реальностью. Деньги дают ощущение свободы и возможности жить так, как хочется. Однако здесь возникает парадокс «несчастливого богача» на уровне государств. ООН уже больше 10 лет пытается измерить счастье наций. И картина получается сюрреалистичная: · Финляндия стабильно возглавляет рейтинг счастья. · Сингапур, где ВВП на душу населения зашкаливает (выше, чем в США и Финляндии вместе взятых), плетется где-то в хвосте первой двадцатки . Почему? Там высокая конкуренция, жесткая дисциплина и мало свободы самовыражения. · Россия, по данным последних лет, держится на уровне Боливии или Молдавии — около 5,8 балла из 10. Социологи разводят руками: в Индии нищие на улицах счастливы, потому что им нечего терять. А в богатых странах люди страдают от депрессии и сидят не депрессантах. Получается, что богатство — это не гарантия рая, а лишь инструмент. Перспективы: Куда катится мир? Так что же нас ждет после того, как мы осознали, что доллар уже не по 40 копеек, инфляция никуда не делась, а миллиардеры плачут так же горько, как и бедняки? Конец «нефтяной иглы» (в старом смысле). Мир уходит от углеводородов, и подсаживать экономику на экспорт сырья, как при Хрущеве, больше не получится. Придется искать новую «иглу» — технологии или человеческий капитал. Инфляция как норма. Споры об инфляции утихнут только тогда, когда governments научатся тратить деньги эффективно, а не раздавать «вертолетные деньги». Пока же мы будем жить в эпохе, где «пчелиный налог» — обыденность. Переоценка счастья. Растущий интерес к ментальному здоровью и концепциям вроде бутанского «Валового национального счастья» — это не мода, а попытка найти противовес «силиконовому» счастью Илона Маска. Человек будущего будет искать баланс между контролем над жизнью (деньгами) и свободой от этой гонки . В итоге история учит, что за «копеечный» доллар мы заплатили зависимостью от нефти, за обуздание инфляции — дефицитом, а за богатство — утратой покоя. Идеальный мир, видимо, там, где доллар не копейка, но его хватает...