Нина Савушкина - Манифест (2002)
Манифест Я неожидан и парадоксален, — думает некто, снискав зуботычин, — Крепко просолен, местами засален, спьяну скандален, с утра элегичен. Я не терплю пасторалей, идиллий, сентиментально-слюнявых лобзаний. Бескомпромиссный оскал крокодилий с яркостью я сочетаю фазаньей. Вроде не стар еще, к веяньям чуток, в выпадах точен, не тучен, не бледен. Что ж на чужих выступленьях торчу, так малозаметен, не годен для сплетен? Где ты, моя очумелая Муза? В гости куда бы с тобой снарядиться? Там начудим, а потом — хоть в тюрьму за пренебреженье и ломку традиций. Мы упоëнно сольëмся в верлибре. Мы, если надо, умеем хореем. С кем-нибудь тяпнем, чего-нибудь стибрим. От невнимания только хиреем. Муза моя завопит, подбоченясь, как привидение в сумрачном замке. Пенистый трëп или трепетный пенис встретятся в строфах растрепанной самки. Изгородь из препинательных знаков мы сокрушим, как животные в клетке. Текстами публике в уши накакав, в душах оставим пахучие метки. Плюйте нам вслед, трепещите ноздрями, но, прогоняя наш запах из комнат, знайте, что мы приобщили вас к драме. Мир потрясенный о нас еще вспомнит.
Манифест Я неожидан и парадоксален, — думает некто, снискав зуботычин, — Крепко просолен, местами засален, спьяну скандален, с утра элегичен. Я не терплю пасторалей, идиллий, сентиментально-слюнявых лобзаний. Бескомпромиссный оскал крокодилий с яркостью я сочетаю фазаньей. Вроде не стар еще, к веяньям чуток, в выпадах точен, не тучен, не бледен. Что ж на чужих выступленьях торчу, так малозаметен, не годен для сплетен? Где ты, моя очумелая Муза? В гости куда бы с тобой снарядиться? Там начудим, а потом — хоть в тюрьму за пренебреженье и ломку традиций. Мы упоëнно сольëмся в верлибре. Мы, если надо, умеем хореем. С кем-нибудь тяпнем, чего-нибудь стибрим. От невнимания только хиреем. Муза моя завопит, подбоченясь, как привидение в сумрачном замке. Пенистый трëп или трепетный пенис встретятся в строфах растрепанной самки. Изгородь из препинательных знаков мы сокрушим, как животные в клетке. Текстами публике в уши накакав, в душах оставим пахучие метки. Плюйте нам вслед, трепещите ноздрями, но, прогоняя наш запах из комнат, знайте, что мы приобщили вас к драме. Мир потрясенный о нас еще вспомнит.
