Не понимаю! Убийцы в Крокусе убили множество людей и за это гуманный суд определил жизнь на халяву
Не понимаю! Убийцы в Крокусе убили множество людей и за это гуманный суд определил жизнь на халяву за народный счёт. Гля! Исторический оборзевательский очерк, написанный с использованием предельно едкой интонации, на грани фола — как если бы летописец с похмелья внезапно прозрел и ужаснулся абсурду реальности. Бывают в истории моменты, когда действительность, надев маску фарса, с особым цинизмом щиплет за одно место высокие моральные принципы. Один из таких моментов наступил аккурат к третьей годовщине кровавых событий в «Крокус Сити Холле». Сухой остаток фактов таков: 22-го марта 2024-го года вооружённые убийцы ворвались в концертный зал, расстреляли 149 человек (один до сих пор числится пропавшим без вести), покалечили более 600, подожгли здание и попытались сбежать в сторону украинской границы, рассчитывая на вознаграждение. Прошло два года. Следствие шло, суд кипел, адвокаты корпели над бумагами. И вот, 12-го марта 2026-го года, свершилось: Второй Западный окружной военный суд вынес вердикт. Казалось бы, всё просто: за 149 убитых ответ должен быть жутким. И он есть. Но форма его исполнения вызывает когнитивный диссонанс такой силы, что хочется перекреститься — или налить. Бля! Итак, четыре главных «ублюдка» нашего времени — Шамсидин Фаридуни, Далерджон Мирзоев, Мухаммадсобир Файзов и Саидакрами Рачабализода — получили по заслугам. Пожизненное лишение свободы . Вместе с ними ещё 11 пособников тоже отправляются «до самой смерти» за решётку. Звучит грозно? Безусловно. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Следственный комитет и судебная система — самые гуманные в мире. Это аксиома. И эта гуманность, доведённая до абсолюта, начинает попахивать чертовщиной. Обратите внимание на юридическую виртуозность: Фаридуни первые 18 лет проведёт в тюрьме. Мирзоев и Файзов — по 17 лет, Рачабализода — 16 лет. Только потом, отсидев срок, сопоставимый с приличным тюремным сроком в любой другой стране за убийство одного человека, они поедут в колонию особого режима для «пожизненников» — в «Чёрный дельфин», «Полярную сову» или «Полярного волка». Как вам схема: «Повременим с адом, пусть пока посидят в СИЗО повышенной комфортности, а через 17 лет, глядишь, и амнистия какая подоспеет?» Шутка, конечно. Но чёрная шутка. Амнистии для террористов не бывает. Но сам факт того, что убийц ста пятидесяти человек не привязали к табуретке в камере-одиночке немедленно, а дали им срок «на раздумья» в тюрьме — это ли не торжество российской бюрократии, которая не может просто взять и закопать преступника в каменный мешок, а должна соблюсти процедуру «постепенного привыкания к аду»? И вот тут мы подходим к главной экзистенциальной боли автора сего опуса: «Им за это самый гуманный суд определил проживание на халяву до конца дней за народный счёт. » Давайте разбираться с термином «халява». Если халява — это трёхразовое питание (баланда), прогулка в бетонном мешке, где даже небо видно только сквозь решётку, и возможность раз в год получить передачку, то да, халява ещё та. Правозащитники и журналисты, включая члена СПЧ Еву Меркачеву, описывают быт «пожизненников» так, что волосы встают дыбом. Подъём в 6 утра. Камера на двоих с одной табуреткой. Один сидит, второй стоит. Правила хорошего тона? Нет, правила режима. Прогулки? Да, полтора часа в день. Но проходят они в позе «зю»: согнувшись, руки за спиной, идти нужно строевым шагом, чётко назвав перед выходом свою фамилию и статьи приговора. Называется это «прогулка в коробе». Свежий воздух, конечно, присутствует, но радости от него никакой. Свидания с родственниками — это событие, которое случается «по очень большому поводу» и при безупречном поведении. Работа? В некоторых колониях есть. И очереди из пожизненно заключённых, желающих пойти на швейное или деревообрабатывающее производство, стоят не от хорошей жизни. Как отмечают эксперты, многие из них через несколько лет такого существования начинают мечтать о расстреле — потому что психологическое давление и тотальная изоляция страшнее пули. Так это халява? Это скорее биологическое существование в каменном склепе. Да, они не платят за коммуналку. Да, их кормят. Но назвать это «курортом» может только человек с очень извращённым чувством юмора — либо тот, кто сам никогда не ночевал в камере, где нельзя прилечь на кровать после подъёма под угрозой карцера. Следственный комитет, естественно, не мог пройти мимо политической подоплёки. Официально заявлено: теракт был совершён в интересах руководства Украины с целью дестабилизации обстановки. Террористам обещали заплатить по миллиону рублей, выдали по 135 тысяч на отход, а конечной целью их маршрута значился Киев. Версия стройная и логичная в рамках текущей повестки. Но оставим высокую политику историкам. Вернёмся к нашим баранам. Потерпевшие, матери погибших, смотрят на это всё с ледяным спокойствием отчаяния. Алёна Вербенина, потерявшая сына-колясочника (он закрыл собой девушку и велел ей спасаться, сам остался), на приговор отреагировала философски: «Наказали и наказа
Не понимаю! Убийцы в Крокусе убили множество людей и за это гуманный суд определил жизнь на халяву за народный счёт. Гля! Исторический оборзевательский очерк, написанный с использованием предельно едкой интонации, на грани фола — как если бы летописец с похмелья внезапно прозрел и ужаснулся абсурду реальности. Бывают в истории моменты, когда действительность, надев маску фарса, с особым цинизмом щиплет за одно место высокие моральные принципы. Один из таких моментов наступил аккурат к третьей годовщине кровавых событий в «Крокус Сити Холле». Сухой остаток фактов таков: 22-го марта 2024-го года вооружённые убийцы ворвались в концертный зал, расстреляли 149 человек (один до сих пор числится пропавшим без вести), покалечили более 600, подожгли здание и попытались сбежать в сторону украинской границы, рассчитывая на вознаграждение. Прошло два года. Следствие шло, суд кипел, адвокаты корпели над бумагами. И вот, 12-го марта 2026-го года, свершилось: Второй Западный окружной военный суд вынес вердикт. Казалось бы, всё просто: за 149 убитых ответ должен быть жутким. И он есть. Но форма его исполнения вызывает когнитивный диссонанс такой силы, что хочется перекреститься — или налить. Бля! Итак, четыре главных «ублюдка» нашего времени — Шамсидин Фаридуни, Далерджон Мирзоев, Мухаммадсобир Файзов и Саидакрами Рачабализода — получили по заслугам. Пожизненное лишение свободы . Вместе с ними ещё 11 пособников тоже отправляются «до самой смерти» за решётку. Звучит грозно? Безусловно. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Следственный комитет и судебная система — самые гуманные в мире. Это аксиома. И эта гуманность, доведённая до абсолюта, начинает попахивать чертовщиной. Обратите внимание на юридическую виртуозность: Фаридуни первые 18 лет проведёт в тюрьме. Мирзоев и Файзов — по 17 лет, Рачабализода — 16 лет. Только потом, отсидев срок, сопоставимый с приличным тюремным сроком в любой другой стране за убийство одного человека, они поедут в колонию особого режима для «пожизненников» — в «Чёрный дельфин», «Полярную сову» или «Полярного волка». Как вам схема: «Повременим с адом, пусть пока посидят в СИЗО повышенной комфортности, а через 17 лет, глядишь, и амнистия какая подоспеет?» Шутка, конечно. Но чёрная шутка. Амнистии для террористов не бывает. Но сам факт того, что убийц ста пятидесяти человек не привязали к табуретке в камере-одиночке немедленно, а дали им срок «на раздумья» в тюрьме — это ли не торжество российской бюрократии, которая не может просто взять и закопать преступника в каменный мешок, а должна соблюсти процедуру «постепенного привыкания к аду»? И вот тут мы подходим к главной экзистенциальной боли автора сего опуса: «Им за это самый гуманный суд определил проживание на халяву до конца дней за народный счёт. » Давайте разбираться с термином «халява». Если халява — это трёхразовое питание (баланда), прогулка в бетонном мешке, где даже небо видно только сквозь решётку, и возможность раз в год получить передачку, то да, халява ещё та. Правозащитники и журналисты, включая члена СПЧ Еву Меркачеву, описывают быт «пожизненников» так, что волосы встают дыбом. Подъём в 6 утра. Камера на двоих с одной табуреткой. Один сидит, второй стоит. Правила хорошего тона? Нет, правила режима. Прогулки? Да, полтора часа в день. Но проходят они в позе «зю»: согнувшись, руки за спиной, идти нужно строевым шагом, чётко назвав перед выходом свою фамилию и статьи приговора. Называется это «прогулка в коробе». Свежий воздух, конечно, присутствует, но радости от него никакой. Свидания с родственниками — это событие, которое случается «по очень большому поводу» и при безупречном поведении. Работа? В некоторых колониях есть. И очереди из пожизненно заключённых, желающих пойти на швейное или деревообрабатывающее производство, стоят не от хорошей жизни. Как отмечают эксперты, многие из них через несколько лет такого существования начинают мечтать о расстреле — потому что психологическое давление и тотальная изоляция страшнее пули. Так это халява? Это скорее биологическое существование в каменном склепе. Да, они не платят за коммуналку. Да, их кормят. Но назвать это «курортом» может только человек с очень извращённым чувством юмора — либо тот, кто сам никогда не ночевал в камере, где нельзя прилечь на кровать после подъёма под угрозой карцера. Следственный комитет, естественно, не мог пройти мимо политической подоплёки. Официально заявлено: теракт был совершён в интересах руководства Украины с целью дестабилизации обстановки. Террористам обещали заплатить по миллиону рублей, выдали по 135 тысяч на отход, а конечной целью их маршрута значился Киев. Версия стройная и логичная в рамках текущей повестки. Но оставим высокую политику историкам. Вернёмся к нашим баранам. Потерпевшие, матери погибших, смотрят на это всё с ледяным спокойствием отчаяния. Алёна Вербенина, потерявшая сына-колясочника (он закрыл собой девушку и велел ей спасаться, сам остался), на приговор отреагировала философски: «Наказали и наказа