Нина Савушкина - Балкон (2008)
Нина Савушкина Балкон Мы в том году необратимо взрослели, но по привычке детской плевали вниз, где золотой фольгою горели ели, птичьи следы расчерчивали карниз, черные крестики вязли в снежной канве, город пестрел, как праздничный оливье. Мы разводили спирт вишневым компотом, благо родителей не было. За дверьми шастал сквозняк, и вместо вопроса: «Кто там?» мы бормотали сдавленно: «Чёрт возьми!» Звуки чужих шагов удалялись вверх. Где-то над крышей лопался фейерверк… После пирожных мы, как всегда, гадали – в ковшик кидали плавленый парафин, но неизвестность не распахнула дали, не показался суженый из глубин мутных зеркал, и не обнажил оскал, не прошептал словечко, не приласкал. Мы запускали тапки в полет с балкона, чтобы прохожих выяснить имена. Первый сказал: «Людей пугать незаконно!». Номер второй промямлил: «Пошли вы на…». Третий заржал: «Меня зовут Фантомас!» и пригрозил тотчас долететь до нас. Не долетит! Ведь не суждено сбываться детским страшилкам, что мы себе творим. Наши приколы вспомню лет через двадцать, в сумерках под балконом пройдя твоим. Там наверху – фанерной лоджии клеть хламом забита. Окон не рассмотреть… Где тот январь, в котором так далеко нам до превращенья в рыхлых кариатид, где мы плывем сквозь ночь на плоту балконном, и веселит салют, и балкон блестит, словно над бездной высунутый язык… И Рождество, и звезды стоят впритык.
Нина Савушкина Балкон Мы в том году необратимо взрослели, но по привычке детской плевали вниз, где золотой фольгою горели ели, птичьи следы расчерчивали карниз, черные крестики вязли в снежной канве, город пестрел, как праздничный оливье. Мы разводили спирт вишневым компотом, благо родителей не было. За дверьми шастал сквозняк, и вместо вопроса: «Кто там?» мы бормотали сдавленно: «Чёрт возьми!» Звуки чужих шагов удалялись вверх. Где-то над крышей лопался фейерверк… После пирожных мы, как всегда, гадали – в ковшик кидали плавленый парафин, но неизвестность не распахнула дали, не показался суженый из глубин мутных зеркал, и не обнажил оскал, не прошептал словечко, не приласкал. Мы запускали тапки в полет с балкона, чтобы прохожих выяснить имена. Первый сказал: «Людей пугать незаконно!». Номер второй промямлил: «Пошли вы на…». Третий заржал: «Меня зовут Фантомас!» и пригрозил тотчас долететь до нас. Не долетит! Ведь не суждено сбываться детским страшилкам, что мы себе творим. Наши приколы вспомню лет через двадцать, в сумерках под балконом пройдя твоим. Там наверху – фанерной лоджии клеть хламом забита. Окон не рассмотреть… Где тот январь, в котором так далеко нам до превращенья в рыхлых кариатид, где мы плывем сквозь ночь на плоту балконном, и веселит салют, и балкон блестит, словно над бездной высунутый язык… И Рождество, и звезды стоят впритык.