А я к телескопу прильнул между делом
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Вагон остроносых турецких ботинок, Корейских носков три контейнерных блока. В аду зажигают огни вечеринок. Звезда моя жизнь, хороша и жестока! Шуруй, Polaroid, пока этот воздух Не стал чёрно-белым как яд или водка. Теперь все подряд разбираются в звёздах, Но тайну хранит – полинявшая фотка, Где через размытый значок Мерседеса А может, прицел проступает такое, Что видеть подробней мешает завеса (Опущена чьей-то умелой рукою). *** МОЯ ПАРОДИЯ Астролог с поэтом лежат на погостах. (Планета заточена под космодромы). Теперь все подряд разбираются в звёздах, (Не ведают истин одни астрономы). Я в гости ходил в кучу обсерваторий. Вдвоём в тех местах мы бывали, случалось. Вкус звёздного неба во мне животворен. Я ракурс искал, ну, а ты бесновалась. Я всё же нашёл... (как давно это было!) Со снимком в руках мы домой уходили. Ты даже под утро тогда не остыла. Меня все подруги твои осудили. Пусть фотка стара, пусть она полиняла, Пусть нет в ней цветов, кроме чёрного с белым, Я помню ту ночь, ты тогда отжигала, А я к телескопу прильнул между телом.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Вагон остроносых турецких ботинок, Корейских носков три контейнерных блока. В аду зажигают огни вечеринок. Звезда моя жизнь, хороша и жестока! Шуруй, Polaroid, пока этот воздух Не стал чёрно-белым как яд или водка. Теперь все подряд разбираются в звёздах, Но тайну хранит – полинявшая фотка, Где через размытый значок Мерседеса А может, прицел проступает такое, Что видеть подробней мешает завеса (Опущена чьей-то умелой рукою). *** МОЯ ПАРОДИЯ Астролог с поэтом лежат на погостах. (Планета заточена под космодромы). Теперь все подряд разбираются в звёздах, (Не ведают истин одни астрономы). Я в гости ходил в кучу обсерваторий. Вдвоём в тех местах мы бывали, случалось. Вкус звёздного неба во мне животворен. Я ракурс искал, ну, а ты бесновалась. Я всё же нашёл... (как давно это было!) Со снимком в руках мы домой уходили. Ты даже под утро тогда не остыла. Меня все подруги твои осудили. Пусть фотка стара, пусть она полиняла, Пусть нет в ней цветов, кроме чёрного с белым, Я помню ту ночь, ты тогда отжигала, А я к телескопу прильнул между телом.
