Баллада о равнодушии по повести А Камю "Посторонний"

Хочу Вам роман в переводе кратчайшем Сейчас зачитать , его автор Камю. О белой вороне, что в жизни встречался Наверно в каждом обыденном дню. Название романа звучит "Посторонний" И это его был первейший роман. И в этой стихами окутанной форме Хочу донести его с радостью Вам. В Алжире, в предместье, жил мелкий чиновник, МерсО его звали, и жил он как тень. Однажды пришла телеграмма в конверте, Что мать умерла в этот траурный день. Три года в приюте, в чужой богадельне, Он мать содержал и приехать не мог. А тут без особого вида, смущения, Взял отпуск мгновенно и выехал в срок. Директор приюта собрался к усопшей, Чиновника он предложил проводить. Но он не взглянул на усопшую, молча Решив эту ночку у гроба пробыть. Всю ночь пил он кофе, курил папиросы, Со сторожем лясы точил до утра. А после заснул, и услышал вопросы, Здесь судьи стоят в полумраке угла. И судьи стояли, друзья старой мамы, Их лица суровы, и взгляд был жесток. А утром, без капли какой либо драмы, Он Мать схоронил, вот такой вот сынок. Вернулся в Алжир. Проспал часов «надцать». Решил он отвлечься, сбежать от тоски. И там, у прибоя, хотел искупаться, Но встретил Мари, чувства к ней повлекли. И в то же мгновение назвал своей дамой, Вся ночь пролетела в объятиях любви. А утром за всеми в окно наблюдая, Вернул наконец-то, жизнь в русла свои. На следующий день повстречался с коллегой, Раймоном, он в узких кругах сутенёр. Хотел он Арабку побить за измену И просит Мерсо помочь ему с тем. Он в драке Раймона был только свидетель. Полиция факты проверила лишь. А на работе директор отметил И предложил назначение в Париж. Но он отказал, отказал и Мари Что сердце своё предлагало ему. Что в браке увянет, скорей от тоски он. Что нравиться жить ему одному. В воскресный денёк, на пылающем пляже С Мари и Раймоном он день проводил. Там двое Арабов нашли их, и даже Раймон ножевую от них получил. Один из Арабов был другом арабки, Что дерзкий Раймон непристойно побил. И с раной под боком, уже без оглядки Бежал за оружием, бок же кровил. Нашли револьвер, вернулись обратно Но в разговорах обида прошла. И все разошлись, Мерсо лишь не сладко. Он стал напиваться, болела душа. И вот под воздействием тьмы алкогольной, Нашел он араба, что рану нанёс. Звук выстрела грянул, качнулся легонько, И тело араба упало в утёс. Его задержали, дела возбудили. Попал из-за солнца, канючил Мерсо. До разбирательств его посадили В тюрьму, типа думаю местный СИЗО. Одиннадцать месяцев — следствие длится. Тюрьма стала домом, а память — игрой. Он думал о прошлом, чтобы забыться, И чувствовал сам себя лишней душой. В суде прокурор, обвинитель районный Кричал, что в Мерсо уже нету души. Он Мать не оплакал, с Мари вёл привольно, Он смерти достоин! Что он согрешил. А адвокат утверждал, что он честный, Обычный трудяга, что полон Алжир. Но слово присяжных ответило с треском, И в смертников камеру свёл конвоир. В камере тёмной священник пытался Мерсо обратить к чистоте, к небесам. Но он только злился и мерзко ругался Бросая проклятья священным церквам. «Мне ваше бессмертие, увы не награда! Я жизнь свою прожил, как смог, как хотел». Священник ушёл, не сломив его взгляда, Оставив во мраке решётчатых тел. И здесь, на пороге предутренней смерти, Он чувствует шорохи вечной борьбы. Он видит, что мир не богат и не беден, В своём равнодушии каждой судьбы. И он понимает, что был он правдивым, Что жизнь здесь не стоит ни слёз, ни вины. Он смело направился к жизни обрыву, К Вселенной, что так равнодушны и мы. Закончились строки романа и снова Себе задаем мы о сути вопрос: "Мерсо показал ли себя бестолковым, Иль жизнь лишь свою к небесам он вознёс?" Судить только Вам, о мудрейший читатель, А я лишь Вам вкратце всю суть изложил. Чуть многогранность страниц я украсил, На музыку их я для Вас положил.