И свой канон внушает толпам
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО Когда твой голос, о поэт, Смерть в высших звуках остановит, Когда тебя во цвете лет Нетерпеливый рок уловит, – Кого закат могучих дней Во глубине сердечной тронет? Кто в отзыв гибели твоей Стесненной грудию восстонет, И тихий гроб твой посетит, И, над умолкшей Аонидой Рыдая, пепел твой почтит Нелицемерной панихидой? Никто! – но сложится певцу Канон намеднишним Зоилом, Уже кадящим мертвецу, Чтобы живых задеть кадилом. *** МОЯ ПАРОДИЯ Поэт, когда почишь ты в бозе, И стих твой новый не споётся, На кладбище банальной прозе Тебя подарят. Обернётся Простой могилой твой талант. И станешь ты землёй, травою. И лишь читатель, твой гарант, Прошепчет, что, мол, чепухою Не надо было заниматься, Зоила с Аонидой всуе Упоминать и задаваться – Такой ход мысли наказуем. А коль поэтом будет поп, Шарахнет он кадилом по́ лбу. Под стих он твой ведёт подкоп И свой канон внушает толпам.
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО Когда твой голос, о поэт, Смерть в высших звуках остановит, Когда тебя во цвете лет Нетерпеливый рок уловит, – Кого закат могучих дней Во глубине сердечной тронет? Кто в отзыв гибели твоей Стесненной грудию восстонет, И тихий гроб твой посетит, И, над умолкшей Аонидой Рыдая, пепел твой почтит Нелицемерной панихидой? Никто! – но сложится певцу Канон намеднишним Зоилом, Уже кадящим мертвецу, Чтобы живых задеть кадилом. *** МОЯ ПАРОДИЯ Поэт, когда почишь ты в бозе, И стих твой новый не споётся, На кладбище банальной прозе Тебя подарят. Обернётся Простой могилой твой талант. И станешь ты землёй, травою. И лишь читатель, твой гарант, Прошепчет, что, мол, чепухою Не надо было заниматься, Зоила с Аонидой всуе Упоминать и задаваться – Такой ход мысли наказуем. А коль поэтом будет поп, Шарахнет он кадилом по́ лбу. Под стих он твой ведёт подкоп И свой канон внушает толпам.