КОМНАТА 448: Всеволод Зельченко - Эпитафия

КОМНАТА 448: Эпитафия Дорогая, вытри слезу полой, Ободрись и порозовей: Я не стал связистом, не стал урлой, У меня полный рот червей. Ты всю жизнь проплелась за мной по пятам, Но теперь с меня не взыщи – Я закрыл глаза и проснулся там, Где кипят кухаркины щи. Оголтелый угар трудового дня Восходил, клубясь, к потолку, И небритый чин, оглядев меня, Отцедил: “Какого полку?” (Словно кто-то настырный собрал назло Все то, от чего меня здесь трясло: Отставную шушеру, мелкий бздёх, Виртуозов хлопать дверьми, Хоровое пенье с семи до трёх И сопенье с трёх до семи.) Но когда обвыкли глаза и смрад Перестал докучать чутью, То в оскале кого-то из поварят Я узнал улыбку твою, И чем дольше я здесь обретаюсь, тем Ясней становится мне: Как порой на воду ложится тень Субмарины, спящей на дне, Так и все, что прельстительно в жизни нам (Поцелуи, закат, кино), – Только отсвет картин, которые там, Под землею, узреть дано. И когда у вас пух летит с тополей Или солнце в проёме штор, Это мы гогочем, кричим “Долей” – Но изнанка узора подчас милей Глазу, чем сам узор. Всеволод Зельченко