Симон Чиковани - Светлячок (читает Александр Межиров)
Симон Чиковани СВЕТЛЯЧОК Перевод А. Межирова В Гегути ночь еще не побледнела, когда во мраке теплом и густом стыдливый светлячок-цицинатела над придорожным вспыхнула кустом. Не устремляйся к небу понапрасну,— твой свет холодный звездам не родня. Погаснешь, а вослед и я погасну, цицинатела! Пожалей меня. Не улетай, не делай жизнь короче! О, сколько взглядов за тобой следят! Ты — молодая рана этой ночи — то Нина, то Натэла, то Асмат. Возникни снова из ночного дыма, останови бесцельный свой полет, когда о том, что ты неуловима, тростник свирельный плачет и поет. Твой жгучий след искать не перестану: я ранен был на раннем утре дня, — так уврачуй же ночью эту рану, огнем холодным опали меня. Его испепеляющую стужу, цицинатела, в жизнь мою внедри. А если ревность в сердце обнаружу — не улетай до утренней зари. Ночным цветком гори в грузинских селах, над Грузией стыдливо расцветай, светись во мраке кос ее тяжелых. Моя свеча! Не тай! Не улетай! 1957
Симон Чиковани СВЕТЛЯЧОК Перевод А. Межирова В Гегути ночь еще не побледнела, когда во мраке теплом и густом стыдливый светлячок-цицинатела над придорожным вспыхнула кустом. Не устремляйся к небу понапрасну,— твой свет холодный звездам не родня. Погаснешь, а вослед и я погасну, цицинатела! Пожалей меня. Не улетай, не делай жизнь короче! О, сколько взглядов за тобой следят! Ты — молодая рана этой ночи — то Нина, то Натэла, то Асмат. Возникни снова из ночного дыма, останови бесцельный свой полет, когда о том, что ты неуловима, тростник свирельный плачет и поет. Твой жгучий след искать не перестану: я ранен был на раннем утре дня, — так уврачуй же ночью эту рану, огнем холодным опали меня. Его испепеляющую стужу, цицинатела, в жизнь мою внедри. А если ревность в сердце обнаружу — не улетай до утренней зари. Ночным цветком гори в грузинских селах, над Грузией стыдливо расцветай, светись во мраке кос ее тяжелых. Моя свеча! Не тай! Не улетай! 1957
