УЛОВКА-22: Екатерина Уварова - Крематорий
УЛОВКА-22: Екатерина Уварова крематорий гвоздики — желтые. число — четное. одежда — черная. хорошо, что не в малом зале. там еще хуже — ржавые разводы, это вода. нет смысла жизни, нет смысла смерти. кто-то спускается вниз. нам в средний. никто не плачет, цветы в горшках касаются потолка, касаются стен и не кусаются. нас это не кусается — писал георгий иванов. но здесь только распад тела на атомы. главное, чтобы не включили музыку, так ещё хуже: в серой мраморной коробке, как в шкатулке, что не вызывает детской радости. лишь горечь на кончике языка. все стали незнакомцами, потеряли лица, опустили руки. опустели глаза — ядовитые гвоздики на черном костюме выглядят отвратительно, как гладиолусы на первое сентября. ты принес — а никто не рад. как и две жирные линии на щеках, которые образовали озеро где-то над сердцем. куда отправляются души, после того как закапывают или сжигают тело? оливия лэнг говорила, что вода притягивает призраков, и шла искать вирджинию вулф к реке. я тоже хожу по фонтанке. но никого не ищу. как отсеивают души? кто решает, к какой реке они будут прикреплены, как к поликлинике? как нужно жить, чтобы прикрепиться не к луже, фонтану, или пруду, а к реке, океану, морю? кто этим заведует? у кого узнать? в серой коробке. и в районе солнечного сплетения все зацементировано. в рот налили серую смесь. тело сжирает пол, будто безмолвный монстр. ах да, музыка. она придает торжественности мероприятию. и предает все наши понятия о смерти. после нее — ничего. сухая река. но она в сущности — ничего. как и я. заканчивается прощание, и исчезает воздух: может быть, тело отправят в космос, или оно будет бесконечно кататься с другими телами внизу по этой, железной конструкции. не могут же просто так сжечь? какая стоимость у человеческой жизни? какую психологическую отметку она пробивает? зачем она существует? и кто устанавливает цену? совершенно точно проверено: семье отдадут вазу с чем-то вроде человеческого пепла. но тут нет ничего человеческого. только постжизненное. как пожизненное наказание нам всем за то, что не были достаточно чуткими, достаточно добрыми, но воздуха в груди сейчас недостаточно, чтобы продолжить перечисление. а цветы соберут и завтра выставят в цветочном магазине у крематория. и кто-то скажет: кажется, мы взяли слишком яркие, не думаешь?
УЛОВКА-22: Екатерина Уварова крематорий гвоздики — желтые. число — четное. одежда — черная. хорошо, что не в малом зале. там еще хуже — ржавые разводы, это вода. нет смысла жизни, нет смысла смерти. кто-то спускается вниз. нам в средний. никто не плачет, цветы в горшках касаются потолка, касаются стен и не кусаются. нас это не кусается — писал георгий иванов. но здесь только распад тела на атомы. главное, чтобы не включили музыку, так ещё хуже: в серой мраморной коробке, как в шкатулке, что не вызывает детской радости. лишь горечь на кончике языка. все стали незнакомцами, потеряли лица, опустили руки. опустели глаза — ядовитые гвоздики на черном костюме выглядят отвратительно, как гладиолусы на первое сентября. ты принес — а никто не рад. как и две жирные линии на щеках, которые образовали озеро где-то над сердцем. куда отправляются души, после того как закапывают или сжигают тело? оливия лэнг говорила, что вода притягивает призраков, и шла искать вирджинию вулф к реке. я тоже хожу по фонтанке. но никого не ищу. как отсеивают души? кто решает, к какой реке они будут прикреплены, как к поликлинике? как нужно жить, чтобы прикрепиться не к луже, фонтану, или пруду, а к реке, океану, морю? кто этим заведует? у кого узнать? в серой коробке. и в районе солнечного сплетения все зацементировано. в рот налили серую смесь. тело сжирает пол, будто безмолвный монстр. ах да, музыка. она придает торжественности мероприятию. и предает все наши понятия о смерти. после нее — ничего. сухая река. но она в сущности — ничего. как и я. заканчивается прощание, и исчезает воздух: может быть, тело отправят в космос, или оно будет бесконечно кататься с другими телами внизу по этой, железной конструкции. не могут же просто так сжечь? какая стоимость у человеческой жизни? какую психологическую отметку она пробивает? зачем она существует? и кто устанавливает цену? совершенно точно проверено: семье отдадут вазу с чем-то вроде человеческого пепла. но тут нет ничего человеческого. только постжизненное. как пожизненное наказание нам всем за то, что не были достаточно чуткими, достаточно добрыми, но воздуха в груди сейчас недостаточно, чтобы продолжить перечисление. а цветы соберут и завтра выставят в цветочном магазине у крематория. и кто-то скажет: кажется, мы взяли слишком яркие, не думаешь?