Человек прибывший из 2070 года скрывался в горах Кавказа

Это был эксперимент, — спокойно продолжал старик, не обращая внимания на смешок. — «Хронос-4». Мы пытались отправить зонд на сто лет назад, чтобы замерить колебания магнитного поля Земли до климатического сдвига. Но произошел сбой. В петлю попал оператор. Я. Меня выбросило в 1970-м году. В эти самые горы. — Вы хотите сказать, что живете тут уже… пятьдесят лет? — Андрей смотрел на него как на сумасшедшего. — И вы из будущего? — Вернуться назад невозможно. Закон сохранения причинности. Я остался. Я видел, как Брежнев сменился Горбачевым. Видел, как рухнула великая страна, которую вы так любите вспоминать. Я знал, что это случится, но не мог вмешаться. Это было больно — видеть, как рушится надежда. Но я знаю и то, что будет дальше. — Ну и что это? — Катя кивнула на черный куб в его руке. — Машина времени? — Нет. Это память. Личный коммуникатор. Батарея там вечная, на изотопах. Хотите посмотреть, к чему вы идете через всю эту грязь и боль? Старик положил куб на плоский камень у костра. Он легонько коснулся грани. Воздух над камнем дрогнул. Не было никакого луча света, как в кино. Просто пространство над костром вдруг обрело объем и цвет. Это была голограмма такого качества, что казалось, можно просунуть руку внутрь. Студенты ахнули и отшатнулись. Перед ними в воздухе висел город. Но не из бетона и стекла. Это были ажурные, белые башни, словно выросшие из самой природы, увитые зеленью. Между ними скользили не машины, а потоки света. И люди. Изображение приблизилось. Люди не шли, уткнувшись в экраны. Они разговаривали. Они улыбались. Их лица светились спокойствием, которого так не хватало Андрею, Кате и Сергею. — Это Москва? — прошептала Катя. — Это Земля, — ответил старик. — 2068 год. Энергия бесплатна — холодный синтез освоили в сороковых. Болезни, которые сейчас вас пугают, лечатся одной инъекцией наноботов. Но главное не это. Главное — общество. Изображение сменилось. Теперь над костром висела сложная схема — спираль ДНК, которая переплеталась с какими-то формулами. — Вы сейчас проходите «бутылочное горлышко», — голос старика стал тверже. — Это больно. Это страшно. Но именно давление рождает алмаз. Через десять лет, ребята, начнется Ренессанс. Откроют новые принципы физики. Вы поймете, что сознание и материя связаны. Вернется то самое чувство «общего дома», о котором вы тоскуете по рассказам о СССР. Только это будет не на страхе и не на идеологии, а на знании. На понимании, что мы все — единый организм. Сергей протянул руку к голограмме, но пальцы прошли сквозь светящийся город. — Значит, — прохрипел Андрей, — всё не зря? Вот эта вся наша безнадега… это просто болезнь роста? — Именно, — старик сжал куб, и видение исчезло. Тьма снова сомкнулась, но теперь она не казалась такой давящей. — Советский Союз был первой попыткой. Черновиком. Великим, но черновым наброском будущего. Вы напишете чистовик. Старик встал. В свете догорающего костра он казался пророком. — А почему вы нам это показали? — спросила Катя. — Вы же молчали пятьдесят лет. — Потому что вы хорошие ребята, — просто сказал он. — И потому что вам сейчас тяжелее всех. Моему поколению в будущем было легко, мы родились на всем готовом. Поколению СССР было ясно — у них была вера. А у вас нет ни веры, ни технологий. Вы держите небо на плечах. Не сломайтесь. Скоро рассвет. Он поправил свой странный плащ и шагнул в темноту, туда, где начиналась тропа к вершине.https://dzen.ru/a/aSZQ5RRDQzo42C7U