Было время. Есть, что вспомнить.
Карусель моя в цветах.
Что писал, пора дополнить
О канувших вдаль летах.
Как тянули самокрутки
Из газеты «Сибиряк»
Ни одни, в палатке, сутки
Под надутый ветром стяг.
Как гонялись за медведем
На крылатой стрекозе
В желтой тундре скорым летом.
Связь? – по азбуке Морзе.
Как геологов спасали,
Рыбаков весной на льду,
Мчались в голубые дали, -
ягод рвали по ведру!
Ждали, облако сойдет как,
На макушке, - надо сесть!!
Попадали в скверный мрак мы,
Чтоб его винтом разместь.
А в факториях далеких
Покупали кофе, чай.
И в горах высоких снежных
Ждал с поломкой нас ни май..
Бивни мамонтов свозили
В кучу, где она теперь?
Нет погод? – спирт крепкий пили
За избой выл громко зверь!
Улетали и садились, -
рядовой во тьму полет.
Возвращались и кружились.
Нет прогноза – спи пилот!
Рыбу мерзлую возили,
Грузы на подвеске вдаль.
Счастье севера мы вили,
Надрывая сердцем сталь!
Там она, у Индигирки,
У притоков Колымы!
На хвостах полярных бирки
Скрылись под сукном зимы.
Погружаются пилоты
В свои тесные дома, -
эскадрилий тех оплоты..
Не видать про них тома.
Север вовсе не беспечный.
Там, под коркой мерзлоты
Вымпел мой на вечном дрейфе,
От унтов во льду следы.
Что не выпито, - допьется.
Что не выполнил, - свершу.
Птица в клетке клювом бьется.
В летной куртке с ней сижу
Долго можно рассуждать с кофейными гущами в стаканах о необдуманных намерениях управленцев того времени, затяжеливших несущие винты наших полярных стрекоз над арктическими просторами, сверкающими ледяными и снежными покрывалами даже ночью, под полярные сеяния, под башмаками экипажей, и отдавшими нам из под своих глубин некую часть своей премудрости для будущего, теперь уже более сведущего поколения, исходя как из сладких так и пре горестных опытов их отцов и дедов. Но ведь ЕСТЬ о чем вспомнить, набросив на плечи не новые пиджаки со значками нашей полярной авиации!