Осень в костюме цветном мажоретки
Вышла на улицы, ритм отбивая,
Где заглотив, словно звёзды, таблетки,
Бьётся душа, до безумья живая.
В сей простоте, что даётся случайно,
В городе том, где слова - мысли всуе,
Слишком невнятная прячется тайна,
И на асфальте ребёнок рисует
Облик её, напевая мотивы,
Место найдя очевидного схрона,
Да удивляясь, как мы нерадивы,
Перед свечёй плачет миром икона!
Как деньгами листвой полня сумки,
От ветров неотступных стеная
Если пить, то не более рюмки -
Ведь у осени печень больная!
И спасение неба над нами
Ощущая на собственной шкуре,
Мы живём недобитыми снами,
И цветём, как грядущие бури!
Так желая водою облиться,
Надевая свои побрякушки...
Осень снова явилась в больницу,
Осень лечится вновь от желтушки!
В суете вечерней, звёзды не схватив,
За стаканом чая протянуть мотив
Зимнею дорогой между пустоты,
Где лучами солнца греют душу льды.
Сон приходит спешно, словно зверь напав,
Горе прячет слёзы средь пустых забав,
И усталость будет разбивать уют,
Снег, с земли хватая, тут же раздают...
Слишком много цвета белых одеял,
Тех, что лоскутами в сумерках менял,
Небо, своим светом город обесточь,
Мрак ложится снова, и приходит ночь!
Застыло много, только не душа,
У каждого своя, своим больная,
Зима какой-то ясностью свежа,
Идёт на нас, о прошлом вспоминая,
Мне хочется хоть искру, но зажечь,
Она, краснея, светит в общем счёте,
И знают все: о ком ведётся речь,
Когда от злобы челюсти вдруг сводит,
О, лютый хлад! Снега забрать успей,
Снеси их прочь, зачем их столько надо,
Ведь, к счастью, ночь раз в тысячу слабей
Горящего январского заката!
Лёгкость простуд, грузный лик января,
Выйдя среди снегопада,
Что говорит день, когда догоря,
Больше светить в тьме не надо?
Белая тяжесть под высью простой,
Ночь, не узнавшая шуток,
Звёзды пускает на краткий постой
В сумрак, что жалок и жуток!
Век просидев, вечность как-то проспав,
Снова глаза продирая,
В темени полной нелепых забав,
Кто-то опять просит рая!
Ночь опять в ожидании участи
У закрытой застынет пивной,
Тяжело на плечах каждый луч нести,
Так что, Высь, побеседуй со мной!
Ты всё знаешь, к чему пустословить мне?
День опять разберётся со всем,
И когда, Небеса, Вы откроете
Тайну самых простых теорем:
Что овец на лугах лишь весне пасти,
И уставший от года времён
Нас, ушедших в какие-то глупости,
Будет мир до утра усыплён!
Меж зимы сегодня нету знати,
Лучше вслух об этом не тверди,
И застряв, как рыба, средь сети,
Будто бы случайно, будто кстати,
Досчитай неспешно до пяти!
А потом в владеньях вредной вьюги,
Бьющейся неистово в болонь,
Неба свет в смирении затронь,
И, листая счастья и недуги,
Не гаси зардевшийся огонь!
Всё вокруг - почти как было прежде
Так что оглянись и вспомни вид,
Если он в случайности забыт,
И, ещё лелея блеск надежды,
Помни - правда точно победит!
Я боюсь писать о прошлых днях,
Где слова ещё твердились громко,
И, покоясь в крохотных яслях,
Билась о края морская кромка!
Жизнь пошла, бежать устав уже,
Позволяя мне смотреть без спешки,
Как блестят в затупленном ноже
Контуры орла и цифры решки.
Снова холод правит где-то там,
За стеклом, покрытым зимней сеткой,
И, застыв в какой-то думе редкой,
Вечер песнь играет по ладам!
В трезвости январского мороза
Улицы протянуты насквозь,
Но опять луна посмотрит косо:
"Как тебе средь снега довелось
Выделяться чем-то слишком серым?"
День за днём кончается зима
И опять, поверевши химерам,
Сходит в своей алчности с ума!
В бешенстве трамваи едут дальше,
Медленно плывут на свет авто,
Что застыл средь вечности, давай же
Числами домов играть в лото!
Снег поддельным блеском запестрит,
Скрыв от глаз так много всякой дряни,
И, идя за мной, как следопыт,
Вечер в темноте густой устанет,
Свет, всегда лишённый берегов,
Жаждет сделать белым всё в округе,
Каждый день в смирении таков,
Что несёт крестом свои недуги!
Сон прервётся, снова пробудя,
Как скупца, что в поисках наживы,
И везёт зимы для нас зимы ладья
Блеск снегов, ни каплю не фальшивый!
Минута жизни рейсом самолёта
Задержится, виня зимы каприз,
Как будто бы всё чаще, год от года,
Твержу себе, что вовсе не клялись
Ни улицы, ни звёзды, ни светила
Бросать прекрасный блеск в кромешной тьме,
Но если тебе вечности хватило,
Прошу, Лазурь, подай немного мне
Всё то, о чём в тиши глаголят кратко,
Мечтая сей надеждой обладать,
Но вот уже объявлена посадка,
И сложена в ногах ручная кладь!
Постиранные простыни зимы
Развешаны на небе облаками,
Луна опять поёт всю ночь псалмы
И бьётся ручейком о старый камень,
Что сточит неизменно - дай ей срок,
Она юна, она всегда игрива,
Но ты с ней станешь всё же одинок,
Под пьяной вьюгой местного разлива,
Серым-серо, но где-то над пластом
Упавшей пред домами скуки странной,
В молитве просят Бога о простом,
Наевшись вдоволь снегом, словно манной!
Январская морозная ухмылка,
Нашёл снега, их холод приумножь,
Звезда сгорает в мраке слишком пылко,
Забыв в прихожей парочку галош,
И хлюпает по стаявшим тропинкам,
Где темень затрясётся, как больной,
Храм светлый оскверняя грязным рынком,
Мешая к жеребьёвке за спиной
Короткую и сотню длинных щепок,
Скажи, как будешь в форме - и тяни!
Чтоб хрупкий замок стался снова крепок,
Чтоб солнцем снова сделались огни!
Раскроется окно, повеет день,
Как будто пыль желая сдуть с ладони,
Надев снега, как прежде, набекрень,
И снова сей простор к безумству склонит,
Мечтая как-то тишь разбить об пол,
Пусть громко, но зато все знают - живы!
Чего ты там спросонья намолол?
Какой хотел бессовестной наживы?
Зима проста, ей сил не брать взаймы,
Накинет хлад, в нём каплю поуютней,
И ясно в тишине услышим мы
Январский день, играющий на лютне!
Мир опять начинает в аллеях бродить,
Издавая подобие крика,
Цепью вдоль берегов вдруг окажется нить,
И луна, как на торте мастика,
Станет жар зимних дней принимать на свой счёт,
Побежав, расплываясь по своду,
Здесь по-прежнему город, как шоу идёт,
Заведя слишком глупую моду!
Свет неспешных огней, заступивших в наряд,
Вдоль протянутых в тьме улиц этих,
Снова повод подаст - и о них говорят,
Чтоб случайно опять не воспеть их!
Лёд не вечен, значит, толку нет
В каплях, что подделкой алмаза
Отражают зимний тусклый свет,
Тая в этих ласках раз от раза,
Смена мест, погоды и квартир
В поисках какого-то осколка,
Что единым сделать может мир,
Что найти не могут слишком долго!
Белый цвет, упавший на брега,
Где-то там, за толстой маской моря,
Славит синь, что вечно велика,
И опять ей блеском тихо вторит!
Уют совсем непрошенных огней,
Средь улиц, неприветливых зимою,
Где снова говорят без слов о ней,
О вечности, которой я не стою.
Дороги, сбросив бедность одеял,
Что попраны весёлою толпою,
Ведут от тех, кого я обвинял,
И, припадая с трепетной мольбою
К простому небу, к чистой высоте,
Где тучи - для ребёнка безделушки,
Сей город вдруг погаснуть захотел
И рухнуть, засыпая, на подушки!
Ночь зимой, как кошка, замурлычит,
На руки к прохожему просясь,
Блеск неспелых звёзд поставь на вычет,
Словно благодетель или мразь!
Говоря себе: ни крохи малой
Никому: ни ночи и ни дню,
Милость, что приходит за опалой,
Я от неба трепетно храню!
И, ослабив руку, что на пульсе,
Где за каждым смехом скрыта грусть,
В шуме вечеров - считай конвульсий,
Верю и отчаянно молюсь!
Она уснула в волнах одеял,
Окно стеклом упёрлось в мрак снаружи,
Как много я кого-то обвинял,
И сам стоял совсем обезоружен.
Такие дни - что зависть вдруг возьме́т,
Пустой карман, но небо льётся с края,
Жизнь каждый раз идёт на оборот,
Нас снова на копейки обирая!
Так пусть опять разгонят тьму огни,
Пусть песня зазвучит средь тьмы разлитой,
И ты рассвет дыханьем не спугни!
И ты себя дыханием не выдай!
Придомовые фонари
Из мрака вырвут часть аллеи,
Прошу, о чём-то говори,
Ведь голос твой в стократ милее
Шептанья снега в темноте,
Его готовности стать лужей,
Сегодня нимб несут не те
И славят мир среди оружий,
Прохожий медленно идёт
Внутри двора, как в циферблате,
И город снова занесёт,
И город вновь зиме заплатит.