Среди нóчи и ярко горящих лампад,
Где услышать об истине надо,
Тот, Кто был на кресте сбродом глупым распят,
Взяв за руку, выводит из ада.
Не страшитесь, теперь всем спасение есть!
И хвалу выси синей слагая,
Вдаль разносится днесь благодатная весть,
И летит до небес весть благая:
Что отныне для нас ноша смертных легка,
Что любовь - неизбывная сила,
Что, с позором прогнав в угол тёмный врага,
Вечность мглу навсегда победила!
Нынче апрель взял повадки подонка,
(Что тут поделать, раз мода такая?),
И океана блестящая плёнка
Смотрит на звёзды почти не моргая!
Солнце, скажи, ты так долго светило,
Разве тебе нас ни капли не жалко?
Тех, для кого, вдруг исполнившись пыла,
Вслед прокричать тьму успела гадалка!
Снова покров неба синего выткан,
И в нескончаемой днесь круговерти
Каждому в руки дается попытка,
Так что, весне, хоть немного поверьте!
Яркий день гуляет допоздна,
И твердит всем месяц молодой,
Что вступив в свои права весна,
Снова омывает мир водой!
Что-нибудь на плечи ей набрось,
Как-то слишком искренне смеясь,
И опять раскинут звёзды врозь,
Осветив и праведность и грязь...
Сколько было сорвано погон
С плеч снегов, что к жалобам глухи...
И ведёт пастух овец в загон,
Чуя ночи терпкие духи!
Чтоб понять, не надо словаря,
Ночи дальше в стужи отгоняя,
Раз не видел прежде в мраке дня я,
С звёздами о вечном говоря.
Вновь апрель ошибся этажом,
И в дожде, как в всхлипах жалких плача,
Образы весны переиначив,
Ветром разливается свежо!
И бросая в ужасе покой,
Где лучом становится кривая,
Небо светит, солнцем созревая,
Освещая холод долгий мой…
Собирай, апрель, гостей за чаем,
Звёзды, те, что в темени висели,
Раз теперь мы счастьем величаем
Небо, не испив его доселе.
Их лучи, стеклу подобье – хрупки,
И по ним весна, идя босая,
Наполняет сном златые кубки,
Буквы в мраке светом вырезая…
И границей сделавшись каёмка
Берега, пред морем полным глуби,
В тишине споёт о нас негромко,
И обняв, как ангел, приголубит!
Нынче весна, небесам подражая,
Видя их лик пресвятой и высокий,
С нами ведёт себя словно чужая,
Силясь заплакать среди глупой склоки...
Каждый закат своим пламенем сытый
Жжёт слишком быстрые ночи апреля,
Так что хоть вздох возмущения выдай,
Раз за мгновеньем проходит неделя!
И оставаясь в плену аромата
Губ её - темень навеки отбросьте,
Чтобы повёл вечер снова куда-то,
Тихо ругаясь от старческой злости!
Тонким туманом отброшены шторы,
Ветер в объятья опять ожидая,
В день слишком спешный и в день слишком скорый,
Рвётся весна, своим блеском святая.
Много ещё, много после и прежде
Старым вином за столом ресторана
Нам остаётся в последней надежде,
Что обретается в горести рано!
Час пробежал и остался не ровен,
Радостью полнясь среди тысяч всхлипов,
Чтоб благовест вдруг взметнулся с часовен,
Звёзды случайно меж смертных просыпав!
Снова весна, довершая бардак,
В мятой и рваной ливрее
Утро встречает во тьме кое-как,
Чтоб отвязаться скорее.
Эту лазурь, умоляю, увидь,
И упиваясь ей сладко,
Дальше тяни перетёртую нить
Взятого небом задатка!
Подлый удар ночь получит под дых,
Звёзды раскинув с порога,
Коль среди нас слишком мало святых,
А идиотов так много!
Вечер опять начинает свой ужин,
Глядя сквозь дым самокрутки,
Месяц, не сделавшись с заревом дружен,
Плачется круглые сутки!
Каждый кошмар завершается в схватке,
Слишком поспешно темнея,
Звёзды - весны золотые остатки,
И в свете их ластюсь к ней я...
Так что в апреле, мечты памятуя,
Их сохраняя, как чадо,
К блеску светила, доныне бреду я,
Раз блеск искать людям надо!
Искрами сдуру разбитой бутылки
Тёплый апрель вдруг становится грозен,
И поднимают зарю на носилки
Сотни коснувшихся вечности сосен.
То ли от дара, а то ль от недуга,
Птица в руках - лишь подобье грушки,
Только лазурь вновь затянется туго,
Звёзды по коже пустив как веснушки.
И оказавшись без капли защиты
В этом кошмаре и в этом сумбуре,
Чьи-то мечты снова будут убиты,
Словно суда, повстречавшие бури!
Вечер встречая немного устало,
Небо рисует заката наброски,
Вечность сошла лишь на миг с пьедестала,
Ставшись огнём на растаявшем воске...
Веря каким-то условным пунктирам,
Синь этой выси так спешно лакая,
Звёзды вводи, отпуская день с миром, Коли теперь очерёдность такая...
Между тоски или глупости прочей,
Ляжет на нас простынёю прохлада,
И поведут безустанные ночи
От слепоты до горящего взгляда!
Средь весны, без всякой боли лёжа,
В свете иль хотя бы полумраке,
Еле слышно спрашивая: кто же
Принимает вечер в гости всякий,
Ждёт апрель неспешного порыва,
И меняет облики погода,
Всё, что не порочно, то игриво,
Всё, что не от нас – иного рода!
Ведь лазурь ни капли не устала,
Вновь ведя нас за руку куда-то,
Где извечной грусти будет мало,
Где вообще не много людям надо!
Как необъятна весенняя милость:
Светит над нами и сыпется щедро,
Столько прошло, ещё больше приснилось,
В буйных порывах избитого ветра.
И забираясь немного повыше,
Звёзды, как искры, среди всякой дряни,
Что-то о нас среди гомона слышат,
И месяц снова нас к зареву тянет,
Чтобы опять у подножья собора,
Видя кресты, что касаются свода,
Дело свершая спокойно и споро,
Шла между улиц святая свобода!
Посреди апреля розоветь
Обречён, как прежде, мир зари,
Где порвав на нитки свою сеть,
Звёзды заключают в тьме пари,
И встречают, мигом рухнув ниц,
Дня светило, сини короля,
И, вернувшись в гнёзда, сонмы птиц
Плевелы, как зёрна вдруг деля,
На огни во мраке полетят,
В окна, крошки хлеба подобрав,
И опять на нас уронит взгляд,
Высь, чей суд один бывает прав!
Снег с апрельским запахом упав,
Тает, стать водою захотев...
Средь весны, средь множества забав,
Вновь уходят звёзды на день в хлев!
И закрыв глаза, лишь ночь виня,
Засыпают, грёзы ухватив,
Вечность длилась долго до меня,
До меня набросившись на риф,
Гибли корабли и шли ко дну,
Видя мир пустой издалека...
Но я всё же к зареву тяну
Море, что забыло берега!
Свет всегда рождается в грязи
Меж ещё не скрытых летом веток,
Так что свои беды утряси,
И гляди, как будто напоследок,
В небо, что так скоро посинев,
Не даёт от счастья сделать вздоха,
И цедит весна простой напев,
Для весны достаточно неплохо!
Ночь апрельским трепетом пуста,
И в каком-то городе безликом,
Сшитым наугад дешёвым лыком,
Говорят рассветные уста!
Я об этом снова запою,
Раз весна рождается покуда,
И летит на голову мою
Вечная нелепая простуда….
За вуалью мир неспящий скрыт,
К истине без устали взывая,
Так что согласись иль сделай вид,
Что ещё способна песнь живая
Из апреля выудить цветок,
И его хранить, дожди минуя,
Средь лежащих криво синих строк
Первого с мечтою поцелуя!
Только это небо не порань,
В сон так рано вечером клоня,
Звёзд толпа приносит свою дань,
И глядит из мрака на меня!
Город под покровом одеял,
Что-то в полудрёме говорит…
Так кого там месяц обвинял?
Так в кого бросал листвой обид?
Ночь в апреле праведно темна,
В ней весны мечты соблюдены,
И хранит картонная стена
Вечность средь соседской тишины…
Вновь апрель залазит на балконы,
Прячась от ещё больной прохлады,
И зарёй пред образом иконы,
Наши грёзы трепетны и святы!
Хоть внутри их кроется обида,
Хоть над ними звёзды слишком прытки,
И луна, пройдясь для аппетита,
Смертным раздаёт свои визитки,
Прижимаясь к тёплой батарее,
Где-то средь домов, что ждут рассвета,
Чтоб от снов отделаться скорее
И испить хоть раз спасенье это…
Ещё один глоток моей весны,
Несущейся куда-то без оглядки,
Мы лживы и по-своему честны,
Мы так и не нашли, играя в прятки,
Ту светлую прекрасную зарю,
Что златом блещет, медленно стекая,
Как вечность неизменно дорогая,
Которой я столь много говорю!
Я истину паршиво опекал,
Пугаясь каждой тени, мысли каждой,
И вот борясь доныне с лютой жаждой,
Ещё моей весны прошу бокал!